Книга Дочь фортуны, страница 58 – Исабель Альенде

Няня Фресия понимала, что невозможно вывести Элизу из дому, проводить в хижину мачи, сделать аборт и вернуться домой так, чтобы мисс Роза ничего не узнала. Колдунье было лет сто, и пятьдесят из них она не покидала своего убогого жилища, так что она тоже не сможет появиться в доме Соммерсов и вылечить девушку. Другого способа нет, няня Фресия должна все сделать сама. Мачи передала нянюшке тонкую тростинку и темную терпкую мазь, а потом подробно объяснила, как следует смазать тростинку, как вводить ее в Элизу. И научила Фресию заговору – словам, которые уничтожат сатанинское дитя и в то же время защитят жизнь матери. Операцию предстояло провести ночью в пятницу, единственный день недели, пригодный для таких дел, добавила колдунья. Няня Фресия вернулась домой без сил, очень поздно; тростинку и мазь она прятала под черным покрывалом.

— Молись, девочка, через две ночи я избавлю тебя от напасти, – предупредила она Элизу, принеся ей в постель чашку шоколада на завтрак.

Капитан Джон Соммерс сошел с корабля в Вальпараисо в день, назначенный колдуньей для аборта. Это была вторая пятница февраля, стояло знойное лето. В бухте кипела работа: полсотни кораблей бросили якорь, остальные дожидались своей очереди в открытом море. Джереми, Роза и Элиза, как всегда, поспешили в порт встречать своего замечательного родственника, прибывшего с грузом подарков и новостей. Коммерсанты, пришедшие в порт за контрабандными товарами, толпились на причалах вместе с моряками, путешественниками, лоцманами и таможенными чиновниками; проститутки держались чуть в стороне и прикидывали в уме возможные барыши. В последние месяцы, с тех пор как известие о золоте подстегивало мужскую алчность на всех побережьях мира, суда прибывали и уходили в лихорадочном темпе и в борделях было не протолкнуться. И все-таки самые бесстрашные женщины не хотели довольствоваться большими заработками в Вальпараисо и подсчитывали, насколько больше они могли бы заработать в Калифорнии, где, как они слышали, на двести мужчин приходится всего одна женщина. Люди в порту то и дело натыкались на телеги, животных и грузы; здесь говорили на нескольких языках, гудели корабельные сирены, не умолкали полицейские свистки. Мисс Роза, держа у носа надушенный ванилью платочек, рассматривала сходящих на берег, стараясь не пропустить любимого брата; Элиза, наоборот, вдыхала воздух по глоточку, стремясь выделить и опознать запахи. Под жарким солнцем зловоние больших корзин с рыбой смешивалось с экскрементами вьючных животных и человеческим потом. Именно Элиза первой заметила капитана Соммерса и так обрадовалась, что едва не разревелась. Она ждала Джона долгие месяцы, потому что только он мог понять тоску ее безутешной любви. Элиза не рассказывала о Хоакине Андьете своей приемной матери и уж тем более дяде Джереми, но она была уверена, что дядя-мореплаватель, которого сложно испугать или удивить, сумеет ей помочь.

Как только капитан ступил на твердую землю, на нем повисли ликующие Роза и Элиза; Джон своими корсарскими ручищами подхватил обеих за талию, оторвал от земли и стал крутиться на месте как волчок; мисс Роза вопила от восторга, а Элиза от отчаянного желания остановить дядю – девушку едва не стошнило. Джереми Соммерс приветствовал брата пожатием руки, удивляясь, что моряк совершенно не переменился за последние двадцать лет: как был шалопай, так и остался.