Книга Пересечение, страница 96 – София Санчес

— Что же ты молчишь? — Обратился к ней Андрей, — чего доброго Николай Платонович подумает, что ты не воспитана, а я столько рассказывал о твоих талантах.

— Что вы, Андрей Петрович, не смущайте девушку, я старой закалки, все понимаю, — отозвался тот.

— Так и будешь стоять столбом? — Строже спросил Протасов, отчего Марьяна вздрогнула и тяжело задышала.

Откашлянув, будущий муж Мари повернулся к ней дабы самому начать с ней диалог.

— Смею представиться, граф Оранский Николай Платонович, — кивнул он ей, с улыбкой смотря на неё.

Затем он шагнул к ней и она уловила запах лаванды, он протянул ей ладонь, а ей ничего не оставалось как положить одеревеневшие пальцы в его морщинистую руку. Она испуганно дышала, представляя как придётся делить с ним кровать и его прикосновения вызывали в ней внутреннюю дрожь отвращения и неприязни.

— Марьяна Васильевна Лебедева, — выдавила она, стараясь сохранять спокойствие и унять безумный стук сердца.

— Вот и славно, знакомство состоялось, — произнес князь, — стало быть пришло время обговорить детали. Пожалуй распоряжусь насчёт ужина, за столом все и обсудим.

Андрей решил оставить их и с улыбкой на губах прикрыл створки. Марьяна не знала куда деть руки, да ещё и прядь волос которую она так старательно выдернула из причёски, теперича вгоняет в краску, мешаясь возле щеки.

— Думаю вы немного успокоились, — осторожно произнес граф, — я о том случае у церкви давеча. Я понял вы меня узнали и это вызвало у вас оторопь.

— Извините, что повела себя так невежливо, но вчера… — пыталась она подобрать слова.

— Вчера вы переживали любовное разочарование, — произнес он, кивая своим словам. — С кем не бывает?

— Ничего такого… — пыталась оправдаться Марьяна.

— Я достаточно пожил и знаю глаза людей, которые плачут по любви, — парировал граф.

Мари окончательно была пристыжена, ей казалось с неё сняли оболочку и теперича сердце и душа у всех на виду, все читают их точно открытую книгу. Она хотела вновь опровергнуть, но поняла ей не скрыться и просто застыла в немом молчании, понимая не к чему все это, ведь перед ней её будущий палач.

— Сейчас важнее поговорить о нас, — Марьяна кивнула, а он продолжил, — итак, как вы смотрите на наш брак?

— Не знаю как выразится, — замялась девушка. — Но я попытаюсь…

— Не стоит дитя моё, — остановил он ее жестом, — позвольте мне самому объяснить. Вы любите другого, того по ком плакали давеча, а князь заставляет, вернее настаивает на вашем замужестве со мной. Верно?

— Николай Платонович, вы изрядно мудры и сами можете многое понять, но не требуйте от меня большего, чем я могу сейчас, — витиевато поясняла Марьяна.

— Что вы, наоборот, я хочу дать вам всё чего вы достойны, — его морщинистое лицо осветила улыбка и Мари не знала, что он имеет ввиду, потому и боялась его.

Их прервала служанка и позвала к ужину. В столовой их ожидал Андрей и как только они опустились на стулья, он принялся обсуждать с Оранским их скорую свадьбу. Марьяне же казалось, что это её не касается, что не о ней сейчас говорят, что она далека от этого, а лучше бы это оказалось сном — страшным, невероятным, а она вскорости проснётся и окажется не связанной данным обещанием. Они все говорили, а она подносила ко рту пищу и не чувствовала её вкус, точно тело было далеко. Точно сквозь время проплывали воспоминания их совместных ужинов с Анной Степановной, их беседы, планы, её весёлый смех и беззаботная жизнь, а затем их встреча с Алексеем. Тело обдало жаром и Мари отчётливо почувствовала его губы на своих, а затем его страшные обвинения и та сцена у церкви комом вставала в горле. Глаза защищали и на них проступили слёзы, она хлопала глазами, дабы их осушить, а отвернулись в сторону — незаметно смахнула предательски упавшую на щёку слезу. Протасов с графом не обращали на неё внимания, точно дело вовсе её не касается, Марьяне же было все равно — её мнение все равно спрашивать не станут. Из разговора она уяснила, что свадьба будет через шесть дней, осталось за малым — договориться в церкви, а сегодняшнее знакомство, приравнивалось к помолвке. Понурая Мари, все ещё не смирилась со своей участью и вздыхала, смотря в пустоту.