Книга Лорна Дун, страница 145 – Ричард Додридж Блэкмор

— Но как же так, — смутился я, — разве наверху у нас не король? При чем тут виги?

— Ты безнадежный тупица, Джон, — расстроился Стиклз. — Что касается вопросов конституциии, так легче зайца научить трубку раскуривать. Ладно, оставим это глупое занятие. Я как-то раз видел пятилетнего мальчика, который в политике разбирался лучше тебя. Только не вздумай на меня обижаться. Я сам виноват. Надо было вовремя прикинуть, с кем я имею дело.

— Не стоит извиняться, господин Стиклз. Но мне никогда не приходилось вникать в политику.

— И прекрасно, мой друг, — улыбнулся Джереми. — Крепче будешь спать и умрешь в своей постели от старости. Ладно, поясню тебе все в двух словах (не упоминая о партиях, чтобы у тебя голова не опухла). Я должен раскрыть тайный заговор, даже не столько против короля, сколько против его наследника.

— Наконец-то я понял, господин Стиклз. Но вы могли бы сказать это еще и час назад.

— Тебе, конечно, было бы проще, — сочувственно кивнул головой Джереми. — Я вижу, у тебя шляпа уже приподнимается, насколько распухли твои перетруженные мозги. Тебе надо работать не головой, а кулаками. Вот это дело у тебя получится отлично, и все тогда пойдет на лад. Послушай моего совета: в политике, как и в любой борьбе — надо придерживаться побеждающей стороны, и ничего не иметь общего с побежденной.

— Именно так я всегда и поступал, — быстро ответил я, — если бы только узнать, кто из них победит. Я же волнуюсь не столько за себя, сколько за Лорну… то есть, я хотел сказать, за мать и сестер, конечно. И за нашу ферму.

— Ага! — обрадовался Стиклз, замечая, что я начинаю краснеть. — Лорна, говоришь! Это кто же такая — одна из ваших работниц или твоя любовница?

— Занимайтесь лучше своими делами, — вскипел я. — Шпионьте за тем, за кем вам приказано. Можете продолжать использовать для этого наш дом. Вы и без того уезжаете и приезжаете, когда вам это удобно. Но если вы вздумаете лезть в мои личные дела — вот тут уж все королевские телохранители и драгуны вам вряд ли помогут. От моего кулака вам будет не уйти. Впрочем, что я говорю — на вас и одного моего пальца хватит.

Разозлившись на Стиклза, я не заметил, как повысил голос, и Джереми, стряхнув спесь, вдруг сжался, словно я мог бы ударить такого беззащитного человека.

Я повернулся и ушел от него. Но чтобы немного развеяться, я начал перетаскивать мешки с кукурузной мукой, не решаясь показаться перед матерью в расстроенных чувствах. Я начинал ощущать свою силу, но когда злился, то испытывал нечто вроде прилива сил потусторонних. Мышцы мои требовали выхода этой энергии. Работники, видя меня в таком состоянии, пытались отойти подальше на всякий случай, а я в подобные моменты занимался чисто физическим трудом, чтобы быстрее растранжирить избыток сил. Позже я понял, насколько хрупко и беззащитно человеческое тело по сравнению с силой ума, и только трус может использовать свои кулаки против слабых.

Но как бы там ни было, в дружбе между мной и господином Стиклзом образовалась трещина, и я искренне сожалел об этом. Вспоминая, как доброжелательно он отнесся к моим проблемам в Лондоне, я несколько раз подлавливал его у входа во двор и просил прощения, извиняясь за свою вспышку гнева. Я соглашался любым способом искупить свою вину, только бы он пожелал. Но Джереми холодно заметил, что если человек способен такое высказать, то он не поймет и не оценит прощения, так что извиняться мне, дескать, ни к чему.