Книга Лорна Дун, страница 15 – Ричард Додридж Блэкмор

Джон Фрэй, который в одно мгновение слетел с Весельчака в момент опасности, словно обмазанный салом, теперь, когда все миновало, подошел ко мне неторопливой походкой и сразу же принялся выговаривать:

— Что же ты натворил? А если бы они нас убили? Ты ведь мог оставить мою жену вдовой и сына сиротой, если он родится в скором времени, конечно. Надо бы было тебя бросить прямо на их разбойничьей тропе, если уж ты такой смелый и готов с ними сражаться!

И это вместо того, чтобы благодарить Господа, что все прошло благополучно и мы теперь можем спокойно продолжать свой путь!

Но я не стал ничего ему отвечать, хотя мне почему-то стало стыдно за себя. Мы вскоре отыскали Пэгги и Весельчака, которые стояли на дороге, ведущей к дому, и мирно паслись бок о бок, поджидая нас. Лошади очень любят хозяев, но не потому, что им нравится возить их, просто они в чем-то напоминают женщин, которым тоже необходимо, чтобы о них заботились и любили.

Отец не встретил нас ни у овчарни, на рядом с амбарами, хотя собаки подняли такой лай, который разбудил бы и мертвого. У самого дома, у ограды из ясеня, там, где отец учил меня ловить черных дроздов, я почему-то ощутил тоску и пустоту в душе. Фонарь у коровника не горел и никто не крикнул собакам: «Да тише вы! Это же наш Джек приехал!»

Я печально взглянул на ворота, а потом на конюшню, где хранилась сбруя и где отец любил петь старинные песни и курить трубку. Потом я утешил себя мыслью о том, что, возможно, в доме гости — какие-нибудь заблудившиеся на болоте путники — и отец не может оставить их даже ради того, чтобы встретить своего единственного сына, хотя это показалось мне досадным, и я был уже готов немного обидеться на него. Я нащупал в кармане новую трубку, которую купил для отца в Тивертоне и твердо решил для себя, что он получит ее не раньше завтрашнего дня.

Как же я был неправ! Я не могу сказать, что ощутил в тот момент, но мне почему-то захотелось куда-нибудь спрятаться. Я убежал в дровяной сарай, чтобы не расплакаться. Сейчас мне не хотелось никого видеть, и ни с кем разговаривать.

Но уже через минуту я услышал горький женский плач и на пороге сарая появились мать и сестренка. И хотя я их очень любил, я не бросился им навстречу, пока, наконец, не осознал того, что им сейчас нужна моя помощь. Они пошли в дом, и я последовал за ними.

Дуны убили моего любимого отца вечером в субботу, когда он возвращался с базара в Порлоке. С отцом ехали еще шестеро фермеров, и все они были трезвыми, поскольку мой отец никогда бы не взял в компанию человека, выпившего более двух кружек пива или фляги сидра. Разбойники не держали зуб на него, поскольку отец никогда не давал им понять, что они занимаются грязным промыслом, грабя людей. Он был честным человеком и считал, что любой прихожанин должен защищать свою собственность и самого себя, если он, конечно, не из нашего прихода, а в противном случае, за своего, мы и сами сможем заступиться.

И вот семеро фермеров отправились в обратный путь, помогая друг другу по мере необходимости. Они пели старинные песни, чтобы скоротать дорогу и поддержать бодрость духа, когда неожиданно из темноты прямо перед ними возник всадник.

По одежде и оружию, а также по телосложению и осанке, видимой при лунном свете, путники сразу поняли, с кем имеют дело. И хотя их было семеро против одного, на самом деле все обернулось иначе. Шестеро фермеров, распевавших псалмы и превозносивших Господа до этой минуты, без слов выложили свои кошельки и были рады пропеть гимн самим Дунам, лишь бы уцелеть.