Книга Лорна Дун, страница 185 – Ричард Додридж Блэкмор

Я тут же понял, что лучшего пути мне не отыскать. По этой тропе я мог провезти сани, усадив туда Лорну. Здесь приходилось остерегаться только двух вещей: во-первых, мог начаться снежный обвал, и тогда он бы похоронил нас заживо. А во-вторых, в центре водоема оставалась черная полынья, куда на полной скорости могли въехать сани, так что надо было быть весьма осторожным и не разгоняться очень сильно. Правда, я все же решил подстраховаться и перекрыл путь к полынье, притащив на лед огромное бревно, в которое уперлись бы сани в случае опасности. Что касается обвала, то тут оставалось надеяться только на Провидение.

Я поспешил домой и попросил мать не ложиться до моего возвращения. Потом я дал указания насчет еды, постели и попросил по возможности теплее нагреть дом. Милая мама улыбнулась, наблюдая за моими суетливыми движениями, поскольку сама, разумеется, не испытывала такого волнения. Потом я отыскал Энни и даже немного подлизался к ней, прося, чтобы она разогрела ужин к нашему приходу. Я настолько увлекся приготовлениями, что чуть было не подскочил и к Лиззи, чтобы сказать ей что-нибудь приятное, но только в голову не приходило ничего подходящего.

Я выпил немного бренди и захватил с собой бутылку, чтобы при необходимости согреть в пути моих спутниц. Еще я взял с собой еды, правда, к сожалению, холодной. После этого я отправился в сарай за санями. Это были легкие сани, предназначенные скорее для развлечения, нежели для серьезных поездок. Правда, для меня всегда оставалось загадкой, какое удовольствие можно получать, сидя в этой развалюхе и трясясь по ухабам. Но по снегу сани скользили вполне сносно. Однако я так и не решился запрягать пони, поскольку он изранил бы копыта об лед, и к тому же лесные пони имеют противнейшую привычку постоянно ржать, особенно в морозную погоду.

Я обмотался веревкой раз двадцать, запасную веревку на всякий случай положил в сани, туда же накидал сена и две или три меховых шубы для тепла. Когда я собирался уходить, в дверях показалась Энни. Она даже не покрыла голову, а только держала в руке фонарь.

— Джон, посмотри, что я тебе достала! Мне это дала мама, она раньше никогда не говорила, что у нас есть такая прелесть. Правда, ей пришлось перерыть весь комод, тот, где у нас хранятся старые лекарственные травы. Лиззи говорит, что этот плащ из тюленьей кожи стоит не меньше пятидесяти фунтов.

— Ну что ж, он мягкий и теплый, — согласился я, швырнув длинный темный плащ в сани. Поблагодари мать за меня и скажи, что этой штуковиной я накрою Лорне ноги.

— Ноги?! Да ты с ума сошел! — возмутилась Энни. — Ты накинешь его ей на плечи, это роскошная и дорогая вещь, можешь мне поверить.

— Ей это даже ноги закрывать не годится, — презрительно фыркнул я. — Но только этого маме не говори, хорошо? Просто поблагодари ее и достаточно.

С этими словами я помахал на прощанье сестре рукой и двинулся в путь. Я ощупывал дорогу своим ясеневым посохом, а другой рукой тащил сани. Они послушно скользили по снегу, как верная собачонка на привязи. Энни провожала меня, стоя в дверях с фонарем, как часовой на посту.

Луна сияла в небе, как серебряная монета, отбрасывая на снег длинные тени от скал и деревьев. В белизне долин и гор расстояния менялись, обманывая глаз, а холод, сковавший все живое вокруг, заползал змеей в самое сердце. Моя тень, напоминавшая паука-долгоножку, спешила впереди меня, причудливо искривляясь, когда мне приходилось откашливаться.