Книга Лорна Дун, страница 224 – Ричард Додридж Блэкмор

Сказав это, Советник развалился в кресле и прикрыл глаза от пламени наших свечей. Он был из тех людей, которые больше любили наблюдать за другими и не выносили, когда смотрели на них. Лорна кинулась ко мне, а мать растерянно глядела на нас обоих.

Поняв, что обязан заговорить первым, я обнял Лорну за талию и мы вместе подошли к Советнику. Я чувствовал, что ноги у моей любимой подкашиваются, и она крепче ухватила меня за руку.

— Итак, сэр Советник Дун, — начал я, ощущая влажную ладонь возлюбленной, — вам прекрасно известно, что сэр Энзор Дун уже одобрил наш брак. Не могу точно передать все это словами, но его согласие мы получили.

— Согласие на что именно? — ухмыльнулся старик. — На обоюдное убийство?

— Нет, сэр, даже если такое и произошло, в чем я, по правде говоря, сильно сомневаюсь. Согласие и одобрение на нашу любовь, и ваш рассказ не пошатнет и не разрушит ее, как бы вы ни старались. Я уверен, что Лорна согласна со мной.

Моя возлюбленная лишь плотнее прижалась ко мне, словно говоря: «Конечно, дорогой, я всегда и во всем буду с тобой согласна». Но я не стал больше ничего добавлять, помня, что излишек слов и очень долгая речь могут только все испортить.

Мать удивленно смотрела на нас, а Советник, гневно сверкая глазами, пытался придумать что-то оскорбительное для нас обоих.

— Как ты можешь говорить после всего услышанного, — закричал старик, простирая руки, — что сможешь любить ее и дальше? Ведь ты, насколько я понимаю, не привык к насилию, а тем более к убийствам!

— С тех пор, ваша милость, — спокойно отвечал я, — как Дуны пожаловали на нашу ферму, меня не удивляет никакое насилие. Кстати, до вашего переезда в наши края самым большим несчастьем считалась кража овцы или отобранный кошелек. И, между прочим, этих воришек уже давным-давно всех перевешали, причем, не без участия и поддержки церкви. Но как только хозяевами Экзмура стали Дуны, тут уж нам пришлось попривыкнуть и к преступлениям пострашнее.

— Презренный плут! — выпалил Советник, и глаза его снова гневно сверкнули. — И ты считаешь, что я буду терпеть оскорбления от простолюдина? Ты покрываешь нас позором и еще смеешь говорить о священниках! Да мы могли бы иметь и свою собственную церковь, если бы сочли это необходимым. Тьфу! И я еще распинаюсь перед этим крестьянином, словно он равен мне!..

— Если вы меня выслушаете, то я постараюсь высказать свое мнение, — нарочито тихо произнес я, чтобы угомонить разбушевавшегося Советника. Я заметил, как разволновалась Лорна, и теперь счел своим долгом утихомирить старика. — Так вот, если, как вы уверяете, наши отцы так сильно ненавидели друг друга и дело дошло до убийства, то нам тем более следует быть мудрее. Раз уж они не смогли прийти ко взаимному согласию, то это сделаем мы — их дети, доказав таким образом превосходство любви над ненавистью.

— О Джон, как ты благоразумен! — не выдержала мать. — Представляю, каким мудрецом ты станешь, когда доживешь до благородных седин.

— Современные молодые люди ничего не смыслят в жизни, — заворчал Советник. — Лорна Дун, отойди от этого наследника отцеубийцы и поведай мне своим ласкающим слух голосом, неужели же и ты считаешь смерть отца пустяком, на который можно смотреть сквозь пальцы?

— Вы знаете не хуже меня, — заговорила Лорна, не отпуская моей руки, — что хотя я и выросла среди разбойников, но могу отличить добро от зла. Поэтому на меня ваши слова подействовали достаточно сильно, хотя как раз именно вы и произнесли их весьма небрежно. Но, дядюшка, позвольте мне усомниться в вашей честности. Я не верю ни единому вашему слову. В нашей счастливой долине, где мне привелось прожить много лет, девяносто процентов всего сказанного — гнусная ложь. Вы же сами любили повторять, что правда и ложь — это две стороны одной медали, главное, под каким соусом все это подать. Так вот, повторяю: я вам не верю. И даже если вам каким-то образом удастся предоставить доказательства, я знаю одно. Если мой Джон от меня не откажется, я останусь с ним и буду принадлежать лишь ему одному.