Книга Эпоха невинности. Итан Фром, страница 161 – Эдит Уортон

Весь день великого события две матери – миссис Арчер и миссис Уэлланд – провели, хлопоча в гостиной у Мэй: миссия Арчер писала меню на карточках от «Тиффани» – из самого толстого картона и с золотым обрезом, а миссис Уэлланд руководила размещением пальм и расстановкой ламп и торшеров.

Арчер, придя из конторы поздно, застал их еще в гостиной – миссис Арчер, занятую теперь писанием именных карточек для стола, и миссис Уэлланд, пребывавшую в размышлении, не стоит ли выдвинуть широкий золоченый диван несколько вперед, тем самым освобождая пространство между фортепьяно и окном для еще одного «уютного уголка».

Мэй, сказали они ему, в столовой – занимается композицией из роз и адиантума в центре длинного стола и размещением конфет Майяра в серебряных ажурных вазах между канделябрами. На фортепьяно стояла большая корзина орхидей, присланных Вандерлиденами из Скитерклиффа. Короче, все было так, как тому следовало быть в преддверии знаменательного события.

Миссис Арчер внимательно перечитывала список, помечая золотым пером каждое из перечисленных имен:

— Генри Вандерлиден – Луиза – Реджи Чиверсы – Лоренс Лефертс и Гертруда – (да, наверно, Мэй правильно сделала, что пригласила их) – Селфридж Мерри с супругой, Силлертон Джексон, Вэн Ньюленд и его жена (Как летит время! Кажется, только вчера он был твоим шафером, Ньюленд!) – и графиня Оленска – да, для всех карточки есть…

Миссис Уэлланд ласково окинула взглядом зятя:

— Никто не сможет сказать, Ньюленд, что проводы, какие вы с Мэй устроили Эллен, недостаточно шикарны.

— Ну да, – отозвалась миссис Арчер. – Я в этом вижу желание Мэй дать Эллен возможность говорить иностранцам, что не такие уж мы здесь варвары.

— Уверена, что это Эллен оценит. Кажется, она утром должна была приехать. Обед станет для нее восхитительным последним впечатлением. А то ведь вечера перед отплытием обычно бывают такими нудными.

Арчер направился к двери, а теща бросила ему вслед:

— Зайдите гляньте на стол. И постарайтесь, чтоб Мэй не устала!

Он сделал вид, что не услышал ее, и быстро поднялся к себе в библиотеку. Комната показалась ему подобием вежливой гримасы на лице чужестранца; он понял, что ее основательно и жестоко «почистили» и приготовили: благоразумно расставили пепельницы и кедрового дерева шкатулки, чтобы джентльмены могли тут покурить.

«Ладно, – подумал он, – это ненадолго», – и пошел в гардеробную.

Десять дней прошло после отъезда мадам Оленска из Нью-Йорка. За эти десять дней Арчер не имел от нее вестей, если не считать знака, посланного ею, когда в контору ему принесли надписанный ее рукой конверт, в котором находился завернутый в папиросную бумагу ключ. Такой ответ на последнюю его мольбу можно было счесть решительным отказом – классический ход в известной игре, но молодой человек предпочел увидеть в этом знаке иной смысл: она все еще борется с судьбой, возвращается в Европу, но не к мужу. И, следовательно, ничто не мешает ему последовать за ней, а если уж он сделает такой бесповоротный шаг и убедит ее, что шаг этот – бесповоротный, она не прогонит его, он в это верит.

Такая уверенность в будущем давала ему спокойствие и силы продолжать играть свою роль в настоящем. Она удерживала его от того, чтоб ей писать или каким-то образом, словом или делом, демонстрировать ей свое горе и разочарование. Ему казалось, что в беспощадной и молчаливой игре, которую они ведут, козыри все еще у него на руках, и он ждал.