Книга Эпоха невинности. Итан Фром, страница 58 – Эдит Уортон

— Боже милостивый – целых три дня в Скитерклиффе! – говорил Бофорт своим громким насмешливым голосом, когда Арчер ступил на порог гостиной. – Вам лучше прихватить с собой все ваши меха и бутылку с горячей водой!

— Почему? Разве там в доме так холодно? – спросила она, протягивая Арчеру левую руку движением, непонятно каким образом предполагающим поцелуй.

— Нет. Холодна лишь хозяйка, – отвечал Бофорт, небрежно кивнув Арчеру.

— А мне показалась она такой доброй. Сама приехала меня пригласить. Бабушка говорит, что я непременно должна поехать.

— Конечно. На то она и бабушка, чтоб так говорить. А я скажу, что это просто стыд и позор – пропустить ужин из устриц, которым я собирался в воскресенье угостить вас в «Дельмонико» в обществе Кампанини, Скальчи и некоторых других очаровательных людей.

Она с сомнением переводила взгляд с Бофорта на Арчера.

— Ах, как заманчиво! Кроме как у миссис Стратерс позавчера, я за все время, что я здесь, не видела ни одного человека искусства.

— Человека искусства? Искусства какого рода? Я знаком с кое-какими живописцами, отличными ребятами, и смог бы привести их к вам, если вы разрешите, – смело предложил Арчер.

— Живописцами? Это что, здесь, в Нью-Йорке? – сказал Бофорт, тоном своим намекая, что нью-йоркских художников, чьих картин он не покупал, нет и быть не может.

Но мадам Оленска, сдержанно улыбнувшись, сказала Арчеру:

— Это было бы чудесно. Но я на самом-то деле имела в виду актеров – драматического театра, певцов, музыкантов. Дом моего мужа всегда был полон ими.

Мужа она упомянула так просто, словно с ним и не было связано у нее никаких мрачных воспоминаний; казалось, она даже вздыхает по утерянным радостям ее былой замужней жизни. Арчер глядел на нее в замешательстве, не зная, чему это приписать – легкомыслию или притворству, благодаря которому она может так легко говорить о прошлом в момент, когда ставит на карту свою репутацию, желая с этим прошлым порвать навсегда.

— Я думаю, – продолжала она, обращаясь к обоим мужчинам, – что непредумышленность придает удовольствию дополнительное очарование. – Мне кажется ошибкой изо дня в день видеть одни и те же лица.

— Это невыносимо, чертовски скучно! Нью-Йорк помирает со скуки! – буркнул Бофорт. – А когда я пытаюсь оживить его для вашего удовольствия, вы сопротивляетесь. Довольно! Решитесь, наконец! Воскресенье – ваш последний шанс, потому что Кампанини на следующей неделе отправляется в Балтимор и Филадельфию. А у меня заказан отдельный кабинет с роялем «Стейнвей», и они весь вечер будут петь для меня.

— Восхитительно! Можно, я подумаю и напишу вам завтра утром?

Она говорила дружелюбно, но как бы легонько подводя разговор к концу. Очевидно, Бофорт это почувствовал, но непривычный к тому, чтоб его незаметно выпроваживали, он продолжал стоять и глядеть на нее, упрямо сдвинув брови.

— А почему не сейчас?

— Это слишком серьезный вопрос, чтобы решать его в столь поздний час.

— По-вашему, сейчас так поздно?

Она ответила ему холодным, спокойным взглядом:

— Да. Мне еще предстоит маленький деловой разговор с мистером Арчером.

— Ах, – коротко вздохнул Бофорт.

В ее тоне не было особой любезности, и, слегка пожав плечами и вновь обретя хладнокровие, он взял руку, привычно поцеловал и, сказав уже с порога: «Послушайте, Арчер. Если вам удастся уговорить графиню остаться в городе, то, считайте, вы тоже приглашены на ужин», вышел своей важной тяжелой поступью.