Книга Эпоха невинности. Итан Фром, страница 88 – Эдит Уортон

— Да. – И с улыбкой она добавила: – Надо ехать, когда приглашают, а иначе очень одиноко будет. Почему бы вам не сопроводить меня туда?

Арчер чувствовал, что во что бы то ни стало надо удержать ее возле себя на остаток вечера. Не отвечая на ее предложение, он сидел, прислонившись к камину, не спуская глаз с ее перчаток и веера, как будто следя, хватит ли у него духу заставить ее их выронить.

— Мэй правильно догадалась, – сказал он. Есть другая женщина, но не та, о которой она думает.

Эллен молчала, не двигалась. Спустя минуту он сел рядом и, взяв ее руку, мягко разжал ее, так что перчатки и веер выпали и теперь лежали между ними.

Она опомнилась и, высвободившись, встала и отошла к дальнему углу камина.

— Ах, не флиртуйте со мной. Слишком много мужчин этим занимались, – сказала она.

Арчер побледнел и тоже встал. Задеть его больнее она не могла.

— Я никогда с вами не флиртовал, – сказал он, – и никогда не буду этого делать. Но вы – та женщина, на которой я бы женился, если б это было возможно для нас обоих.

— Возможно для нас? – Она взглянула на него с неподдельным изумлением. – И это говорите вы, когда сами же и сделали это невозможным?

Он глядел на нее, блуждая в черной тьме, прорезанной одним-единственным лучом слепящего света.

— Сам же сделал невозможным?

— Да! Вы, вы! – вскричала она. Губы ее дрожали, как у ребенка, готового вот-вот расплакаться. – Разве это не вы заставили меня отказаться от развода, говоря о том, какой жестокостью и эгоизмом с моей стороны он бы стал, уверяя в необходимости жертвовать собой во имя святости брачных уз и чтобы избавить семью от позора, от скандала? И потому, что моей семье предстоит стать и вашей, то есть ради Мэй и ради вас! И я сделала, как вы говорили, потому что вы убедили меня, что это мой долг! Ах… – Она внезапно рассмеялась. – Вот я и проболталась, что сделала это для вас!

Она упала на диван, утонув в складках праздничного платья, как сбитая с ног нарядная куколка на ярмарочном представлении. А молодой человек все стоял у камина, не двигаясь, не сводя с нее глаз.

— Господи, – простонал он, – когда я думал…

— Что вы думали?

— Ах, не спрашивайте о том, что я думал!

Все еще не спуская с нее глаз, он заметил, как жгучий румянец, поднимаясь от шеи, вновь заливает ей щеки. Она выпрямилась и с суровым достоинством взглянула на него:

— Ну а я спрашиваю!

— В том письме, что вы позволили мне прочитать, были вещи…

— В письме моего мужа?

— Да.

— Ничего опасного для меня в том письме не было. Единственное, чего я боялась, это огласки, скандала, в который была бы втянута семья – вы и Мэй.

— Господи боже… – вновь застонал он, закрыв лицо руками.

Наступившее молчание давило, как тяжкий груз – неизбывный, неотвратимый. Арчеру казалось, что он погребен под собственной могильной плитой и что в будущем нет ничего, что могло бы избавить его от этой тяжести, снять груз с его души. Он не двигался, не убирал рук с лица, из-за заслона рук вперяясь во тьму.

— И при этом я любил вас, – пробормотал он.

С другого угла камина, оттуда, где, как он полагал, на диване примостилась она, послышался слабый сдавленный звук, похожий на плач ребенка. Он вздрогнул и бросился к ней.

— Эллен! Что за безумие! Зачем же плакать? Все еще можно исправить! Я пока свободен, и вы можете быть свободной! – Он обнял ее, лаская губами её мокрое от слёз лицо, и все пустые страхи съежились и стали исчезать, как призрачные тени на рассвете. Удивляло его теперь только одно: как мог он разговаривать, спорить с ней, не приближаясь через всю комнату, когда достаточно было одного прикосновения, чтобы все стало просто и ясно.