Книга Я к Вам пишу..., страница 46 – Лёля Фольшина

Хозяин торопит с письмами, почта вот-вот отъезжать будет.

Буду заканчивать, и даст Бог, до встречи скорой, а пока остаюсь все еще невестою Вашею, Варвара Белокриницкая

Письмо Роману Чернышеву от матери,

графини Чернышевой Елены Дмитриевны , второе

Сорок мучеников Севастийских , 183 3 год

Москва, Мясницкая,

Павла Матвеевича Белокриницкого собственный дом

Любезный сын мой, Роман Сергеевич и невестка Варвара Павловна, которую несказанно счастлива я именовать таковою. Весть о венчании вашем получили мы под конец января, и радости моей материнской нет предела. Образ благословенный передала я вам, как принято, но снова и снова благословляю вас, детушки.

Сердце болит, как вы там в зиме и холоде, но надежду чаю дождаться возвращения Вашего, Роман Сергеевич, с Варенькой и детушками, коли Бог вас ими благословит, на что уповаю.

Весточка у меня для нея печальная, Вы уж там сами как-то сумейте преподнесть в нужное время – тетушка Катерина в воскресение Прощеное преставилась, но уход ее был тихий и благостный – Святых Таин приобщилась, прилегла и уснула. Стали к чаю будить, а она уже и остыла. В Чистую среду схоронили на Донском, место там у них фамильное. Слово хорошее батюшка сказал, да и что говорить, добрая душа была Катерина Матвеевна, даже я ее полюбить успела, хоть и знала недолго.

Живу я теперь на Москве, в том доме, что Варваре Павловне от отца остался, как с Катериной Матвеевной вернулись по осени, так и прижилась я тут. Небольшой дом, уютный, экономный, особливо коль не во всех комнатах топить. Тепло хорошо держит. В столицу пока ехать не намерена, устала от света, да и незачем теперь.

По весне снова в имение съеду, после Пасхи, али после Троицы, как погоды будут. Так что куда писать мне, не знаю, коль скоро писем месяцами ждать приходится.

Управляющего, что Варенька наняла, я рассчитала, блудлив он оказался и на руку не чист. Боборыкин, граф, что приезжал намедни, спомоществовать обещался другого найти, как я в имение собираться стану. Он же и денег привез, с этой же почтой вам отсылаю.

Погоды на Москве нынче теплые стоят – зима мягкая да снежная. На Святках я выезжала много, а как Пост начался, так далее храма никуда. Крестопоклонная ноне, Пост за середину перевалил, и весной уже пахнет в воздухе, особливо после полудня. И солнышко пригревает. Даст Бог, и у вас там не такие морозы, как в Березове.

Рада я за вас, детушки, а сердце кровью все равно обливается. Вдругорядь пишу, но только о том и думать могу. Милостив Государь, многих простил, но не Вас, mon coeur . Бога гневить не стану, участь иных страшнее, но что мне оне, коль сын мой вдали от матери. Лета мои уже не юные, и хоть надежда теплится, что на этом свете свидимся, но и иной итог для меня возможен.

Стану завтра у обедни взывать к Божиему милосердию, на все Святая воля Его. А на тот год, коль силы будут, в столицу поеду, пороги оббивать об облегчении участи Вашей, Роман Сергеевич. Даст Господь, о чем буду несказанно просить в молитве, Варенька уже в тягости окажется, и Государь над нами смилуется. А все язык Ваш длинный, да вольнодумство парижское. Обид я не держу, но напомнить след, что материнских советов слушаться стоит. Не по нраву мне приятели Ваши были, так и сказала, да только слушать не стали, а права была – вон как оно все обернулось. Слава Богу, что так, а не иначе.