Книга Невеста из империи Зла, страница 158 – Эльвира Барякина

Хлопнула дверца, машина газанула и исчезла за поворотом.

Миша оглянулся на столпившихся у подъезда ребят.

— Чего делать-то?

Первой очнулся Марика.

— Пошли собираться, — велела она. — Поедем в роддом.

Как Миша радовался, когда теща решила справлять Новый год у своих друзей! А теперь он бы все отдал, лишь бы рядом оказался кто-нибудь, кто присутствовал при рождении не только самого себя.

«Появится какой-то чужой ребенок, будет папой меня звать…» — вдруг вспомнилось ему. Он всегда отталкивал от себя мысль о будущем. И вот это будущее наступило.

Нормальной сумки, в которую можно было положить Ленины вещи, они так и не обнаружили.

— Неужели во всем доме нет ничего подходящего? — сердилась Марика.

— А я-то откуда знаю? — оправдывался Миша. — Я тут совсем недавно живу.

— Тогда все в наволочки запихаем. Я тут нашла несколько штук.

— А что брать?

— Я возьму еду, Жека пусть найдет зубную щетку, пасту и мыло, Алекс — тапочки. А ты собирай одежду.

Автобусы, разумеется, уже не ходили, на такси денег не было. Нервные, взъерошенные, с наволочками за спиной, они бежали по улицам.

Народ вовсю гулял: рвались хлопушки, веселые компании, перекрикивая друг друга, исполняли «Ой, мороз, мороз».

Внезапно рядом с Мишей и компанией поравнялся милицейский «козелок».

— Ваши документы!

Поначалу Степанов не понял, чего от него хотят. И только потом до него дошло: новогодняя ночь, половина квартир стоит пустая, а тут подозрительная шайка с кучей барахла в наволочках несется в неизвестном направлении. Разумеется, милиционеры решили, что перед ними воры, обчистившие чей-то дом.

— Документы! — повторил приказ здоровенный сержант.

Оказалось, что впопыхах никто не догадался взять ни паспорта, ни студенческого билета.

— Мы в роддом идем, к роженице! — оправдывалась Марика.

Но это только усилило подозрения.

— Поедете с нами, а там разберемся.

Просьбы, уговоры — ничего не помогало.

Миша схватился за голову. В его воображении гуляли страшные образы: все врачи перепились на праздник и бросили Лену одну... Она там истекает кровью… Зовет на помощь, плачет. И вещей-то у нее никаких нет.

Остаток новогодней ночи они провели в «обезьяннике». Марику отправили в женское отделение, а ребят сунули в переполненную камеру на первом этаже.

Алекс сидел, держась за скулу: при задержании его малость помяли за то, что «притворялся иностранцем».

— Может, следует позвонить адвокату? — спросил он, искоса поглядывая на соседей по камере — хулиганов, дебоширов и квартирных воров.

В ответ Жека только рассмеялся.

— Ничего, к утру нас все равно отпустят, — уверенно сказал он, пряча руки в карманы. В камере было холодно — разве что пар изо рта не шел.

Время тянулось нескончаемо долго. Миша волновался за Лену, Алекс — за Лену и за Марику, и только Жека был бодр и весел. Собрав завалявшиеся по карманам талоны на трамвай, он нарисовали на них карты и до самого освобождения дулся в подкидного дурака с какими-то подозрительными личностями.

Из плена их вызволили Ленины родители.

— Куда отвезли мою дочь? — голосила теща.

Миша моргал, совершенно забыв номер роддома:

— Я… Я не помню…

Положение спасла Марика. Злая, не выспавшаяся, перенервничавшая, она быстро организовала возврат конфискованных вещей, поймала такси и привезла всех по нужному адресу.