Книга Невеста из империи Зла, страница 176 – Эльвира Барякина

Марика вопросительно посмотрела на Пряницкого: неужели все?

Тот подошел к ней, хлопнул по плечу:

— Ну, давай... Не поминай лихом, если что… Надеюсь, тебя не пристрелят при попытке к бегству.

Еще какое-то время Жека смотрел на нее. Он тоже не умел прощаться.

— Пошли, — сурово сказал дядя Ваня и, не оглядываясь, зашагал по тропинке в лес.

Марика обняла Жеку:

— Пока?

— Пока.

Дядя Ваня шел так быстро, что Марика едва поспевала за ним. Встречаться с местными жителями было нельзя: по правилам, завидев чужого в приграничной полосе, они докладывали обо всем властям.

На землю опускались светлые северные сумерки. Пахло сырой землей.

От волнения Марика совершенно потеряла ориентацию в пространстве. В голове плавали обрывки воспоминаний: как лейтенант в поезде рассказывал ей о задержании нарушителя, как Жека делился историей своего знакомого, нечаянно укатившего за кордон…

К дому дяди Вани подошли со стороны леса: благо дело, тот стоял на самом краю деревни.

— Ночь переночуешь у меня, а завтра на рассвете в дорогу, — сказал дядя Ваня, открывая калитку в глухом заборе.

Дом был большой, добротно сработанный. Под навесом блестел зеркальцем новенький мотоцикл, сквозь двери сарая смотрела круторогая корова.

На крыльце их встретила хозяйка — такая же хмурая и неулыбчивая, как и дядя Ваня.

— Деньги у тебя с собой? — спросила она, когда Марика вошла в просторную, чисто убранную горницу.

Та вытащила из нагрудного кармана заветный пакет.

— Кто ж так валюту-то хранит? — в сердцах воскликнула хозяйка. — Хоть бы в сапоги засунула или в шапку зашила! Слава богу, на патруль не наскочили!

— Есть давай, — велел дядя Ваня, вешая ватник на гвоздь.

Весь вечер они готовились: складывали в рюкзаки консервы и сухари, проверяли ножи, компасы, флаконы с какой-то химической гадостью для сбивания собак со следа.

Дядя Ваня достал из сарая две складные лестницы, сделанные из пластиковых трубок. К лестницам крепились ремни, чтобы их удобно было нести за спиной.

— По топи границу переходить будем, — пояснил он мрачно. — Там пригодятся.

Марика припомнила все, что когда-либо слышала о местных болотах: в них пропадали целые армии.

— А в обход нельзя? — со смутной надеждой спросила она.

— В обход будет контрольно-следовая полоса, — отрезал дядя Ваня. — Ты и шагу ступить не успеешь, как тебя заметут. А там, где нет колючки, можно на противопехотные мины напороться. Хочешь?

Марика испуганно замотала головой. Противопехотные мины! Подорвешься — страшно себе представить, что от тебя останется.

Ей постелили на сундуке за занавеской. От пестрого лоскутного одеяла пахло дымом. Хозяева вовсю храпели, а Марике не спалось. В голове без перерыва крутилась песня: «В эту ночь решили самураи перейти границу у реки».

Завтра Марика отправлялась в добровольное изгнание. Всю жизнь она расценивала принадлежность к своей стране как нечто особенное. Оба ее деда погибли на войне за Родину. А теперь их внучка бросала ее как что-то несущественное по сравнению со своей личной, маленькой страстишкой.

«Если я все-таки смогу уйти, буду ли я там счастлива? — думала Марика. — А вдруг нет? Вдруг на десятый день начну задыхаться от ностальгии?»

Но еще хуже давили на нервы подозрения: а что, если дядя Ваня так и не переведет ее через границу? Что, если выдаст пограничникам? Ему что — он свои деньги уже получил. Скажет, что встретил ее в лесу и поспешил исполнить гражданский долг. Зачем ему рисковать?