Книга На осколках разбитых надежд, страница 142 – Марина Струк

Он легко пожал ей сомкнутые руки, и Лена словно очнулась в этот момент. Осознала, кто он и кто она. Вспомнила про границы, разделяющие их. И его откровение недавнее. Да, быть может, они оба потеряли близких людей, но что такое его потеря в сравнении с ее утратой?

— Не сравнивай смерть своего друга и Люши. Твой Вальтер знал, на что шел, и сам выбрал себе путь. У Люши такого выбора не было. Как у остальных людей, которым вы принесли смерть.

Лена выпростала из-под его ладони свои руки и встала, стараясь не задеть его даже краешком ночной рубашки. И не смотреть в его глаза, чтобы не дать слабины. Поторопилась отойти к двери, чтобы быть от него как можно дальше.

— Небесные рыцари, о которых ты столько говорил сегодня, видели, что в поле только беженцы. И они убивали нас. Я не знаю, по какой причине. Наверное, потому что мы — «недочеловеки», правда? И это совсем не та история, которая понравилась бы немецким детям, верно? Такую им не расскажешь. Таким не похвалишься.

Рихард не смотрел на нее, когда она обернулась. По-прежнему сидел на корточках у кресла, в котором она недавно сидела, и смотрел куда-то в пустоту.

— Я могу идти к себе, господин Рихард? — проговорила Лена, словно проводя черту между ними. Она уже жалела, что была такой откровенной с ним. Разве понять ему?

Рихард поднялся на ноги и взглянул на нее через комнату. И снова Лена подумала, что отдала бы многое, чтобы узнать, что там сейчас происходит в его голове. За этими холодными голубыми глазами.

— Ты свободна, Лена, — только и сказал ровно и отстраненно. Без прежней теплоты и мягкости, с которой когда-то произносил слова сожаления.

Странно, но ей стало легче. Лена поняла это, когда упала в постель в своей спальне. Будто где-то глубоко она носила огромный комок невыплаканных слез, несмотря на то, что за эти месяцы плакала столько раз. Наверное, нужно было просто рассказать кому-то.

Но только не Рихарду. Вернее, не обер-лейтенанту Рихарду Михаэлю фрайгерру фон Ренбеку, как Лена узнала из телеграммы, пришедшей следующим вечером.

С Рихардом они снова вернулись к прежним ролям, словно и не было ночных откровений. Ей не довелось обслуживать завтрак и обед, Биргит поручила ей собирать ягоды в саду за домом. Но во второй половине дня Иоганн вдруг вспомнил о ней и попросил принести лимонада в свои комнаты. Рихарда Лена даже не сразу заметила. Он сидел на полу у развернутой карты и, видимо, что показывал, когда она попросила разрешения войти.

— Не нальешь мне лимонада, Воробушек? — спросил Иоганн, едва заметил на пороге комнаты Лену, а потом снова вернулся к разговору с племянником. — Значит, в основном, вы чаще всего сталкиваетесь над проливом?

— А вдруг твоя маленькая русская — шпион томми, дядя? — пошутил Рихард, даже не взглянув на Лену. — А ты при ней так откровенно…

Иоганн только фыркнул забавно в ответ и снова уставился задумчиво на карту, где флажками были отмечена новая граница владений Германии.

— Как думаешь, бомбардировки Германии станут частыми? — посерьезнел он спустя секунды. — Я думал, люфтваффе владеет преимуществами с учетом базирования в Норвегии и во Франции.

— Ты забываешь, дядя, что большая часть техники была перекинута на Восток в прошлом году. То, что мы делаем сейчас, попросту затыкаем дыры. А все слова о наступательной стратегии — просто слова и не больше, — ответил Рихард, хмурясь. — Теперь это все меньше напоминает прежний фронт, когда мы щипали томми. Если томми объединятся с янки^[28] и решатся все-таки на вторжение, боюсь, что у нас будут почти равные шансы на победу.