Книга На осколках разбитых надежд, страница 242 – Марина Струк

— Я всего на минутку, — проговорила Лена в свое оправдание. Ноги сами несли на звуки музыки, она была совершенно бессильна перед этим порывом.

Словно почувствовав ее присутствие рядом, Рихард начал вступление к «Серенаде», и Лена замерла на пороге, волнуясь, сумеет ли он сыграть до финала без огрехов. И обрадовалась, словно получила дорогой подарок, когда ему удалось это сделать. Увечье правой руки не помешало исполнить Шуберта настолько хорошо, что у Лены даже слезы выступили на глазах. Или они появились от эмоций, которые захлестнули ее в этот момент с головой при воспоминании о словах этого романса?

Именно эти чувства заставили ее покинуть свое укрытие в темноте и медленно подойти к нему со спины. Пальцы так и горели от желания коснуться его и ощутить его тело под своей ладонью. Но она замерла, заробев внезапно, когда Рихард вдруг поднял взгляд от клавиш и посмотрел на нее в отражении зеркала над фортепьяно. Его взгляд был суров и напряжен, глаза — настоящие льдинки. В нем все еще плескалась злость и боль, и Лена решила, что он все еще переживает разговор с матерью и воспоминания о той, другой…

Ей захотелось снять эту боль, даже если он страдал не из-за нее, Лены. Чисто инстинктивно потянулась к нему рукой, но Рихард отклонился от ее прикосновения. Схватил бокал с коньяком, стоявшей на фортепьяно, и крутанулся на скамье, чтобы сесть лицом к Лене. И смотреть на нее исподлобья, отпивая то и дело алкоголь.

Наверное, Лене стоило уйти сейчас. Он был не в настроении, и она чувствовала, что его раздражение и злость только растет, словно ее присутствие распаляло их. Но она не могла уйти сейчас. Словно кто-то привязал ее к этому немцу невидимыми нитями. Оттого с тоской подумала, как она будет после его отъезда…

— Скажи мне, Лена, — произнес Рихард после того, как допил коньяк и вернул бокал на место. — Янина знала, что ее отправят домой, если она забеременеет?

Это был странный вопрос. И немного неприличный вопрос по правилам ее воспитания. Лена не могла не покраснеть, когда услышала его. И ничего не сказала в ответ, удивленная началом их беседы. Только кивнула.

— Ты думаешь, у Войтека получится это гораздо лучше, верно? — резко спросил Рихард, глядя прямо ей в лицо своими льдинками-глазами. И, поймав ее недоуменный взгляд, пояснил. — Сделать тебе ребенка, чтобы ты могла вернуться в Россию. И ты права, Лена. У него получится это определенно. Потому что если бы тебе и удалось довести свою игру со мной до конца, то результата у нее все равно не было. Есть особые средства от нежелательной беременности, Лена. Но я не удивлен, что ты не знаешь об этом. До Советов, видимо, еще не дошло такое изобретение, как презерватив. Так что Войтек — это самый верный способ получить ребенка, тут ты не прогадала.

— Я не понимаю, о чем ты…

— Я видел тебя ночью! — снова ударил словами Рихард. Зло и грубо. — И видел, куда ты ходишь украдкой после того, как расстанешься со мной. Будто из одной постели в другую прыгаешь. Самой не мерзко? Значит, все это правда. Русские действительно развратницы и потаскухи.

И тут Лена ударила его. Не задумываясь о последствиях, размахнулась и влепила пощечину по его красивому лицу, да такую, что у самой больно заныла ладонь. Он мог бы перехватить ее руку, но не сделал этого. Спокойно принял этот удар как наказание за свои слова, но потом, когда она хотела развернуться и уйти прочь, задержал за запястье. Правда, не рассчитал силы, и вышло так, что дернул на себя, отчего тело Лены пронзила острая боль в местах, где оставила свои следы резиновая дубинка. Она вскрикнула от боли, и Рихард тут же отпустил ее руку. С лица на какие-то секунды исчезла злость, уступая место беспокойству. И именно это задержало Лену сейчас возле него, когда ее уже не удерживала сильная рука немца, и она могла уйти.