Онлайн книга «На осколках разбитых надежд»
|
Записка была вложена на странице с одним из любимых стихотворений Лены. Ей когда-то прочитала его бабушка, и строки врезались в память. «Твои глаза — сапфира два…». И Лена раз за разом перечитывала их после, когда наконец-то под утро слезы иссякли. Она надеялась найти какой-то скрытый смысл, что записка лежала как закладка именно у этих строк. Нет, не может быть, чтобы все вот закончилось, и что он так просто может стереть ее из своей памяти. Не может быть, что слова Рихарда об эйфории праздника были правдивы. И упорно гнала Лена от себя мысль, что все могло быть просто случайным совпадением. — Ты выглядишь очень плохо, Воробушек, — именно этими словами встретил Лену Иоганн, когда его привез к завтраку Рихард в коляске. — Ты не заболела случайно? В замке сейчас особенно холодно. Надеюсь, что сегодня стекольщики сумеют сделать хотя бы половину работ. Иоганн верно подметил. От долгих слез лицо Лены чуть распухло, а глаза покраснели. Она не умела плакать красиво, но в этот раз не расстроилась, увидев свое отражение, когда умывалась утром. «Пусть он видит меня такой, — пришла в голову злая мысль. — Пусть знает, сколько боли принес мне…» Но Рихард даже не взглянул на нее. Как не смотрел на протяжении всего завтрака, который Лена обслуживала. Словно ее и не было в комнате. Совсем как полгода назад. Оказалось, что ни Иоганн, ни баронесса не знали о повышении Рихарда в звании и о предстоящем переводе на Восточный фронт. Это известие привело обоих в восторг. Баронесса даже приказала открыть бутылку игристого вина, которое Лена разлила по хрустальным бокалам. — Командир эскадрильи! — воскликнул Иоганн. — О, это просто изумительно! Наконец-то, мой мальчик, тебя оценили по достоинству! — Если бы у Рихарда была хотя бы толика мудрости или житейской хитрости, он бы давно уже был и не на такой должности, — заметила баронесса с легким упреком, но улыбалась довольно и широко, с гордостью глядя на сына, когда поднимала бокал. — А еще я уверена, что ты легко возьмешь планку в сотню побед, мой сокол! Пью за это! За твои победы! — За твои победы, Фалько! — поддержал ее Иоганн. Лена постаралась не смотреть на Рихарда в этот момент, чувствуя странную смесь чувств в груди при этих словах. Ей и хотелось очередного успеха для него, и в то же время она не могла не желать ему удачи. Ведь любое достижение Рихарда отныне означало смерть ее соотечественника и помогало Германии одержать победу над ее страной. Как выяснилось позднее, по окончании завтрака, Рихард переменил решение ехать в Берлин. Он заявил, что планирует помочь стекольщику и его подмастерьям вставить стекла в окна замка, к неудовольствию баронессы. Ей не понравилось, что сын будет работать как простой работник, о чем она и заявила открыто. — Так просто будет быстрее, — заявил Рихард, пожимая плечами. — Я хочу уехать из Розенбурга, зная, что замок в полном порядке, и не терзаться тревогами, когда буду так далеко от дома. — Но эта плотницкая работа, Ритци! — О, мама, — рассмеялся Рихард, целуя ее в щеку перед уходом из столовой. — Теперь нет никакой разницы между плотником и бароном, а ты все еще цепляешься за старое… — Сегодня Сильвестр[50]. Нельзя работать по приметам, — напомнила баронесса, но сдалась, видя решимость сына. — Не перетрудись только, Ритци, иначе заснешь за столом и упустишь возможность найти пфенниг на счастье. И загадать желание в полночь. |