Книга На осколках разбитых надежд, страница 320 – Марина Струк

— Мое сердце, прости, — прошептал Рихард, тяжело дыша, когда прервал их поцелуй спустя время. И только тогда в мир Лены вторгся окружающий их мир мерным звоном часов в коридоре, вежливым стуком в дверь и голосом Войтека, который предупредил, что машина подана и стоит у крыльца.

— Тебе обязательно нужно ехать? — недовольно спросила Лена. Для нее этот короткий визит казался насмешкой судьбы, которая лишь подразнилась и только. Рихард поцеловал ее быстро в нос и отошел, чтобы спешно бросить вещи в саквояж — книга, камера, свежее белье. Она видела, что он уже не с ней, что уже обдумывает дела, которые ждут его в Берлине, потому молчала и наблюдала за ним.

У выхода из комнат их роли поменялись. Лена снова становилась прислугой, которой оставалось только следовать за Рихардом с легким саквояжем в руках. А он был бароном, которого по обычаю провожали вышедшие на крыльцо слуги, склонившие почтительно головы перед господином.

— Постараюсь поскорее разделаться с делами и провести с тобой хотя бы день, — пожал руку дяде Рихард и легко похлопал его по плечу, когда они прощались на крыльце Розенбурга. — Жаль, что не могу уделить тебе больше времени.

— Я все понимаю, Фалько, — улыбнулся ему Иоганн. — Я буду рад даже паре часов. Если позволишь, я пошлю Войтека на телеграф и отправлю сообщение Аннегрит. Если она все еще в Австрии, то возможно успеет приехать и повидать тебя.

— Я не знал, что мама планировала ехать куда-то еще, — озадаченно взглянул на дядю Рихард.

— В Швейцарию. Ей удалось получить документы на выезд в Швейцарию, и она планировала побывать в Цюрихе.

Лена внимательно смотрела на Рихарда в этот момент, пытаясь заметить любые эмоции при упоминании Швейцарии, где сейчас жила его бывшая невеста. И увидела неподдельный интерес, мелькнувший в его глазах, и… надежду? Ее сердце рухнуло куда-то в живот при этом, и она поспешила опустить взгляд, чтобы не выдать свои эмоции сейчас.

— Мама планировала навестить?..

Лена с трудом сдержалась, чтобы не посмотреть на Рихарда в этот момент, расслышав странные нотки в его голосе. Значит, это правда. Он все еще до сих пор что-то чувствует к той красивой полуеврейке, на которой ему помешала жениться политика нацистов. Быть может, он пишет и ей, обходя ловко цензуру и контроль, раз нашел способ писать Лене.

— Не думаю, мой мальчик, — ответил ему Иоганн. — Ты же знаешь мнение своей матери о евреях. На это она никогда не пойдет. Даже понимая, что будет в итоге.

— Ты мог бы ее уговорить, — произнес Рихард со странными нотками в голосе, и Лена не удержалась, чтобы не взглянуть на него, и удивилась, каким расстроенным он выглядел сейчас. Но Иоганн в ответ на это лишь покачал головой и заметил, что если сам Фалько не сумел уговорить мать, то этого не сделает никто. И что у визита в Швейцарию у баронессы совсем другие цели.

Это был странный диалог, и Лена не могла не думать о нем, прокручивая слово за словом после, чтобы постигнуть скрытый за ними смысл. И в этот раз не провожала взглядом уезжающий от Розенбурга черный «опель». Иначе заметила бы, как к авто из одной из аллей парка выбежал обрадованный приездом барона Руди и, как это часто бывало прежде, Рихард позволил ему занять место пассажира и довез его до города с ветерком.