Книга На осколках разбитых надежд, страница 361 – Марина Струк

— А поднос, разумеется, не взяла с кухни, чтобы унести все разом, — голос немки был полон злой иронии. — Или ты надеялась, что унесешь все это в руках? Господи, ну, когда же вы начнете думать головой?! — Биргит вдруг застыла и вгляделась в Лену пристальнее, словно пытаясь прочитать что-то в ее взгляде. И девушка поспешила опустить глаза в пол, чтобы не вызвать никаких подозрений в немке. — Или все наоборот? Или ты слишком хитра? Решила, что протянешь время, нося по паре предметов в кухню? Пошла за подносом в кухню! Еще раз поймаю на подобном, будешь наказана, поняла? А сейчас… отнесешь посуду в кухню и вернешься сюда с щеткой и мастикой. Видишь, здесь полосы от колес коляски господина Иоганна. Их нужно убрать и натереть пол мастикой. А потом найдешь меня, я выдам новое распоряжение. Что ты мнешься? Что-то хочешь сказать? Ну же!

Лена, разгадав, что Биргит не намерена оставлять ее сейчас одну даже на минуту, решила притвориться, что ей нужно в уборную. Она спрячет карту у себя, пока не освободится, а потом вернется сюда и положит среди других карт.

— На этаже для слуг, — лишний раз напомнила Биргит то, что Лена успела выучить наизусть за месяцы пребывания в Розенбурге. — У тебя всего две минуты. Время пошло.

Лене казалось, что она все предусмотрела. Даже то, что Катя могла зайти случайно в комнату и обнаружить карту. Или Биргит зачем-то поднимется сюда. Карта Европы и части африканского континента была спрятана между страниц книги Ремарка, которая настолько распухла от этого, что с трудом заняла свое прежнее место в тайнике. Хорошо, что тот располагался под кроватью, и, если не искать специально, его едва ли можно было обнаружить.

Время неумолимо бежало. Минуты и часы утекали как вода сквозь пальцы, с отчаянием думала Лена позднее. В тот день, словно назло, Биргит поставила своей целью загрузить ее работой по полной, не давая ни минуты свободного времени. Ей все казалось, что дом недостаточно хорошо содержался за время, что она была в Лейпциге, поэтому она прогнала служанок по всем этажам, приказав вытереть пыль и протереть зеркала и оконные стекла с уксусной водой. Даже Иоганн не сумел убедить строгую немку разрешить Лене пару свободных часов, и на прогулке немца сопровождал Войтек, толкая коляску по дорожкам парка.А как хотелось бы Лене быть на месте поляка! Ведь Иоганн в тот день решил не расставаться с племянником по мере возможностей, и прогулка для него означала просто посидеть в коляске возле корта, где Рихард играл в теннис.

И обед в столовой Биргит велела обслуживать только Катерине, приказав Лене в это время отутюжить рубашки барона и сложить их стопкой, чтобы он взял их с собой при отъезде, намеченном на пять часов дня. Лене хотелось плакать от отчаяния, что она провела почти весь день, а так ни разу и не была наедине с Рихардом. Да что там наедине — даже видела только из окна, стоя на подоконнике, когда мыла стекла, а он возвращался с корта с ракеткой под мышкой. А еще немка постоянно следила за Леной, уверенная, что работница желает увильнуть от своих обязанностей. Ее явно терзали подозрения по поводу «болезни» Лены, и она приглядывалась внимательно, чтобы уличить во лжи. И стала вдвойне придирчивой после обеда, на котором ей объявили о снятии предупреждения с Лены.