Книга На осколках разбитых надежд, страница 372 – Марина Струк

— Какого черта ты творишь? — он больно сжал пальцами ее локти, чтобы встряхнуть хорошенько, приводя в чувство, и эта боль мигом отрезвила ее. — Что это, твою мать, ты делаешь? Ты рехнулась?

— Мне нужно поговорить с тобой! — почти выкрикнула в ответ Лена, не понимая и половины его слов. Рихард отпустил ее так же неожиданно, как и схватил.

— Я все сказал тебе. Больше нечего прибавить.

— Зато я не успела сказать ничего! — возразила она ему яростно, запрокинув лицо вверх. Лена впервые жалела, что он настолько выше нее, что она заранее ощущала себя проигравшей почему-то. Особенно когда Рихард усмехнулся зло и отступил к машине, ничего не говоря в ответ. Словно она не стоила ни слов, ни времени…

— Ты прав — в любви не может быть недосказанностей или тайн. Потому что они убивают. Как убивали меня все это время. Потому что всякий раз я умирала в глубине души, когда обманывала тебя. Потому что я люблю тебя, — проговорила Лена уже ему в спину, когда Рихард развернулся к «опелю». Он застыл на месте, но к ней лицом так и не повернулся. Ей было достаточно и этого.

Значит, она была права. Ему не все равно. И где-то в глубине его сердца есть что-то такое, что позволит ей все вернуть. Все исправить…

— Я люблю тебя, и поэтому расскажу тебе. Вот она правда, Рихард! Я не делала этого прежде, потому что боялась, что потеряю все. И то, что я тебе рассказывала про жизнь до войны — все правда. Но я умолчала о том, что я делала в оккупации. Ты прав, я действительно жила в одной квартире с штурмфюрером Ротбауэром и пользовалась этим. Я укрывала бланки поддельных документов, чтобы по ним могли бежать из лагеря военнопленные. Я прятала листовки, чтобы потом распространить их среди жителей. А однажды, когда еще работала на швейной фабрике, я украла и вынесла несколько комплектов формы вермахта для партизан. А когда Ротбауэр устроил меня работать в свою канцелярию, я собирала данные. Составляла списки всех ценностей, которые крал твой фюрер у моей страны, чтобы потом, когда эта проклятая война закончится, все можно было вернуть. И да, я подслушивала все разговоры, которые вели между собой офицеры, чтобы потом передать их партизанам, чтобы навредить врагу. А твой рейх — мой враг, Рихард! Он мой враг, как и каждый нацист! И я рада, что именно я привела Ротбауэра туда, где ему самое место — в ад, в который вы, немцы, верите!

Лена заметила, как резко обернулся к ней Рихард, и на какое-то мгновение испугалась, что он сейчас прервет ее, настолько решительным выглядел. И потому заговорила еще быстрее, не делая пауз, чтобы успеть сказать все.

— И я не жалею за то, что обрекла Ротбауэра на смерть! Потому что он заслужил ее! Потому что врагов нужно уничтожать. За все! За то, что они убивали моих друзей и знакомых. За насилие, которое творили в моем городе, в моей стране! За то, что превратили меня и Катю в бесправных рабов!

Рихард отвел на секунду взгляд в сторону, поджимая губы, и Лена поняла, что попала в слабое место. И на какое-то время выиграла тем самым еще несколько минут.

— Я не знала прежде, что можно так сильно ненавидеть, — сказала она медленно, переведя дух. Заметила, что Рихард тут же напрягся при этих словах, спрятал ладони в карманы брюк, где сжал пальцы в кулаки. Но по-прежнему смотрел на нее пристально, слушая внимательно все, что она говорила, но ничем не выдавая своих эмоций.