Онлайн книга «На осколках разбитых надежд»
|
А еще Лена запомнила запах роз, которым был наполнен этот день. Этот сладкий аромат перебивал даже невыносимые для Лены запахи пота и воска для сапог, которые шли от полицейских, сидящих по обе стороны от нее в кузове. Аромат роз преследовал Лену еще долго. Даже когда грузовик выехал за ворота парка Розенбурга и покатил по дороге между изумрудных лугов, где мелькали головки то ромашек, то клевера. Лене хотелось закрыть глаза, дышать этим ароматом и ни о чем не думать, но неожиданно ее ослепил солнечный луч, ударивший в лицо на очередном повороте дороги. А когда она открыла глаза, то увидела убегающее назад голубое небо, такое прекрасное в этих оттенках лазури с белоснежной ватой облаков. И вдруг вспомнила, как когда-то Рихард говорил ей о том, что пилоты не погибают, когда разбиваются о твердь земли или сгорают в небе со своим самолетом. Они просто остаются на небе, среди облаков. Почему ты оставил меня, Рихард? Почему ты так и не сумел простить меня и не написал мне ни строчки? Думал ли ты обо мне все это время? Или ты забыл обо мне за эти два с лишним месяца? Сожалел ли, что мы с тобой так и не сумели сохранить свои хрупкие чувства, когда падал вниз с неба? Где ты сейчас? Смотришь ли на меня с неба? Если ты видишь меня сейчас, если слышишь меня, то знай — я ни о чем не жалею. Кроме одного — что нашему ребенку, скорее всего, не будет суждено увидеть ни этого неба, ни этого солнца… — Что ты там бормочешь, псина? Говори на немецком, а не на своем собачьем языке! — зарядил Лене вдруг пощечину полицейский, что сидел слева от нее. В тюрьме у Лены отобрали шнурки от ботинок и пояс платья, а потом провели по длинному темному коридору в камеру за толстой дверью с решетчатым окошком. В камере она оказалась не одна, как заметила, оглядевшись в полумраке. Две ее соседки по несчастью ждали своей участи. Первая — крупная жилистая немка со сломанным носом, арестованная за спекуляцию мясом. Вторая — молодая, чуть старше Лены, попалась на вокзале с поддельными документами. Еврейка, чудом избежавшая отправки в лагерь, которой родители сумели купить поддельные документы. Она жила в Хемнице, у знакомых, но потом немцы, помогавшие ей с жильем, испугались и попросили уехать. И тогда она решила попробовать попасть во Францию. — Говорят, там, в городах на побережье, есть люди, которые могут перевезти тебя в Англию, — рассказывала еврейка. Лена плохо знала географию и не помнила, насколько близко расположена Англия к Франции, но зато хорошо понимала, что едва ли такое возможно сейчас. Но не стала говорить об этом еврейке, у которой при разговоре об Англии так и горели глаза надеждой, что, если бы ей повезло не попасться на вокзале патрулю, она бы точно спаслась в Англии от гитлеровского режима. — Что ты ей все рассказываешь? Мне-то — что? Меня взяли с поличным. А ты? Хочешь, чтобы они узнали, что ты еврейка? — вдруг оборвала немка еврейку. — Вдруг она «подсадная»? Я слышала, как говорили охранники, что сегодня привезут «особую» гостью. И вот погляди, кто тут у нас нарисовался. Лена не понимала часть ее слов, но не стала спорить и разубеждать в своей невиновности. Причины подобного недоверия были ясны — сейчас вообще никому было нельзя доверять. Поэтому Лена молча легла на свободные нары и попыталась не думать о том, где находится и о том, что ее ждет впереди. |