Книга На осколках разбитых надежд, страница 445 – Марина Струк

— Понимаешь ли ты, подо что подставлял себя, Ритци? — с горечью заговорила быстро ему в спину баронесса. — Ты хоть понимаешь, что было бы, если бы этому делу дали ход в гестапо? Ты сделал для нее поддельные документы и организовал переход в Швейцарию!

— Причем тут гестапо? — не мог не обернуться к матери и в этот раз Рихард, холодея.

— Причем тут гестапо? — переспросила баронесса. — Ты хоть знаешь, что эта русская была далеко не такой наивной, какой казалась? Это вы с Ханке видели в ней несчастную жертву, это вас она могла водить вокруг пальца, маленькая дрянь! Оказывается, она намеренно скрывалась здесь, в Германии, после того как была участницей покушения на одного из руководителей подразделения Главного управления политики Остминистерства.

— Лена? Мама, ты хоть помнишь, как она выглядит? — рассмеялся тихо Рихард, не поверив ни в одно произнесенное слово. — Какое покушение? О чем ты говоришь?

— А до этого она активно помогала местным бандитам в диверсиях против рейха, — делая вид, что не слышала его, продолжала баронесса таким спокойным тоном, словно рассказывала о погоде. — Полагаю, она продолжила свое вредительство и здесь, каким-то чудом разыскав сообщников. Ты ведь помнишь о том, как здесь, в городе, обнаружили целую группу, которая радировала томми? А знаешь ли ты, что они в том числе передавали своим британским хозяевам? Данные о расположении наших аэродромов. Тех, где базировался твой полк, Рихард! От Голландии до Африки. Ты и сейчас скажешь, что это не может быть правдой? О, я уверена, что Катерина вряд ли бы рассказала тебе об этом! Теперь ты понимаешь, кого ты пытался спрятать в Швейцарии от длинных рук рейха?

Могло ли быть правдой то, о чем рассказывала мать? Он знал, что прежде она никогда его не обманывала. Если бы его попросили назвать самых честных с ним людей, то он назвал бы дядю Ханке и мать. Она не скрывала от него и своего недовольства возможным браком с Адель, и открыто говорила о своих убеждениях.

Рихард отчаянно напрягал память, чтобы вспомнить хоть что-то, что подскажет ему — мать совершенно не права в своих подозрениях, а ее обвинения просто смешны. И чувствовал, что где-то затрепетала от этих усилий слабая искра сомнения в своей уверенности. Словно было что-то знакомое в словах матери. Словно он знал…

— Я не хотела, чтобы ты знал о том, как был обманут, мой дорогой, — голос матери стал нежным и ласковым, утратив резкие нотки. — Я не хотела, чтобы тебе было больно. Потому что я знаю, что ты никогда не предавал рейх. Потому что я знаю, это была не просто интрижка, если ты рискнул всем ради…

А Рихард вдруг застыл, позабыв мигом обо всем при мысли, которая обожгла его огнем, едва мелькнула в голове. И даже не слышал ее слов при этом.

— Пытался? Ты сказала, я пытался спрятать. Что это значит? Где Лена?

Он видел, что баронесса не хочет отвечать на этот вопрос. Она долго молча курила, глядя на него пристально, словно силой взгляда пытаясь заставить его забыть об этом вопросе. И только когда Рихард во второй раз повторил свои последние слова, заговорила, заставляя молоты в его голове работать с утроенной силой, а сердце рухнуть куда-то вниз:

— Ее забрали летом. Я не знаю, где она сейчас.

— Гестапо? — быстро бросил он, стараясь не думать о страшной сути этого слова.