Книга На осколках разбитых надежд, страница 449 – Марина Струк

Чтобы уснуть той ночью и избавиться от головной боли, Рихарду пришлось пить порошки, прописанные доктором Тённисом. Он провалился в такой глубокий сон без сновидений, что с трудом открыл глаза около полудня. Наверное, поэтому он не сразу обнаружил то, что оставила Катерина в его комнате. Под одной из подушек в его постели лежала та самая фигурка балерины, от вида которой у него больно сжималось сердце. Рихард никогда не был сентиментальным, он без сожалений расставался со сломанными вещами. Но эту деталь от музыкальной игрушки он, не раздумывая, положил в карман мундира, когда одевался к позднему завтраку.

Казалось, баронесса ждала решения, которое Рихард объявил ей за столом. Он был не намерен оставаться в Розенбурге больше, сославшись на то, что он получил все ответы, которые так искал. Тем более, до осмотра перед врачебной комиссией оставалось несколько дней.

После этого им предстояло решить вместе, что делать с прислугой замка. Рихард не был намерен жить здесь постоянно, планируя вернуться на фронт. Но, разумеется, он умолчал, что просто не готов был находиться в этих стенах, где присутствие Лены для него было так ощутимо и только усиливало боль и тоску. А баронесса не хотела здесь жить в одиночестве — без сына и без брата.

— Кроме того, я не представляю этот дом без Биргит, — добавила она, кутая плечи в шаль. В последнее время она постоянно почему-то мерзла, как сообщила встревоженному сыну. — Я не говорила тебе, но Биргит подумывает оставить свое место. Ей хочется уехать подальше от этой земли, где ее скорбь по Руди никак не утихнет. И она раздумывает, чтобы принять предложение о работе в одном из исправительно-трудовых лагерей для преступниц рейха. Объявления в газетах обещают хороший заработок. Намного выше среднего на рынке. А еще карьерный рост…

— Никогда не думал, что наша Биргит захочет стать надзирательницей для преступников, — задумчиво проговорил Рихард.

— Ты же знаешь, сейчас рейху нужен каждый. Ты выполняешь свой долг на фронте, а Биргит хочет помочь фюреру вот так. Кто-то же должен заниматься этим вопросом. Говорят, сейчас очередной всплеск преступности. Даже пришлось открыть новые исправительные лагеря.

«Интересно, мама действительно не понимает, что большая часть осужденных попадает в исправительные лагеря не за уголовные преступления? Притворяется? Нет, вряд ли, для нее действительно коммунисты и противники рейха в Германии — истинные преступники», подумал Рихард, глядя на мать через стол. Настроение от этой мысли испортилось, пропал аппетит. Это с дядей Ханке можно было обсудить положение дел в Германии и перегибы в политике непредвзято и здраво, а вот мама была ослеплена фюрером с самого восхождения на политический Олимп. Для нее все средства, которые применялись сейчас при строительстве «идеального государства для людей высшей расы», были хороши, какими бы они не были. Но он не мог не чувствовать злость в ее сторону всякий раз, когда вспоминал, что баронесса даже не задумалась отдавать ли Лену в руки эсэсовцу, отчего на сердце становилось совсем неспокойно. И он уверял себя, что она просто не знала, насколько русская была дорога и важна для него. Для матери она была просто предательницей рейха, которая едва не подвела ее сына под расследование гестапо.