Книга На осколках разбитых надежд, страница 467 – Марина Струк

— Добро пожаловать в Равенсбрюк^[104], — проговорил после положенного приветствия, шагнув им навстречу от здания комендатуры начальник лагеря, штурмфюрер Фриц Зурен. Его сопровождали несколько женщин разного возраста — от девятнадцати до сорока лет, но все как на подбор статные и стройные в темной форме, с игриво приколотыми набок на завитые локоны и букли пилотками.

— Разве они не красавицы? — проговорил шепотом спутник Рихарда с какой-то странной интонацией в голосе, любуясь охранницами и их мягкими приветственными улыбками, после того как они поприветствовали друг друга не только положенным приветствием, но и мягким пожатием руки.

— Истинные арийки. Посмотрите, на самую молоденькую — настоящий образец чистой кристальной красоты расы. Вы могли выбрать любую красавицу рейха, а пошли по следу течки русской суки.

Рихард резко обернулся к нему, с трудом сдерживая свою злость, вспыхнувшую в нем при этих словах. А потом прочитал в глазах эсэсовца, что тот провоцирует зачем-то его сейчас и попытался выровнять дыхание и обуздать эмоции. Он должен быть собран и хладнокровен, как обычно во время вылета. Тот, кто дает волю эмоциям, совершает ошибки, он знал эту истину, как молитвы, выученные с детства, а Рихарду нельзя было сейчас ошибаться ни в чем, балансируя над пропастью.

Спутник Рихарда показал коменданту бумагу, которую достал из кармана плаща, и о чем-то коротко с ним переговорил. Рихард тем временем тоже поприветствовал пожатием руки женщин, которые с явным восхищением в глазах смотрели на его Рыцарский крест. Для них он был сродни герою, спустившемуся с небес, как пошутил потом эсэсовец, когда они всей компанией зашагали внутрь поселения за воротами с кованой надписью. Зайти «на чашечку кофе» в дом коменданта спутник Рихарда сразу же отказался, ссылаясь на занятость и желание поскорее закончить дела здесь, в лагере.

До этого дня Рихард никогда не задумывался, что скрывается за словами «исправительный лагерь». Ему казалось, это что-то наподобие места, где люди живут той же жизнью, что и прежде, только не могут выйти за границы территории и вынуждены работать на благо рейха. Так им говорили по радио или писали в газетах, сопровождая фотографиями. Ходили, конечно, слухи, что на территории лагерей и «поселений для евреев» происходят убийства и царят беззакония, но он полагал, что как все слухи, это следовало делить на сто. Особенно на фоне визитов представителей Красного креста, которые изредка происходили в исправительные лагеря рейха и отчеты которых перепечатывали немецкие газеты, чтобы похвалиться тем, как содержатся заключенные в отличие от лагерей смерти у коммунистов и империалистов в колониях. Шахматы и волейбол, чтобы скрасить досуг после работы и в выходные дни. Скудное, но достойное питание в столовых, где те заключенные, которым родственники присылали деньги, могли купить еще и сладостей. В последнее время немцы уже начинали недовольно роптать, когда читали подобные отчеты и смотрели фотографии в газетах. Выходит, что у граждан рейха теперь ограниченное питание по карточкам, а заключенные едят сладости!

— Возьмите, господин майор, — протянул штурмфюрер Рихарду аккуратно сложенный платок, пропитанный одеколоном. — Он пригодится вам. В последнее время они совсем обленились и не следят за собой, как следует. И не подходите к ним слишком близко. Не только из-за вшей, которые буквально живут на них как блохи на собаках. Они стали хитры и тщательно скрывают заболевших. Здесь легко подхватить дизентерию или тиф, несмотря на все принятые меры и наши старания в селекции.