Книга На осколках разбитых надежд, страница 650 – Марина Струк

Наверное, из-за этих воспоминаний о том, каким доверчивым идиотом он был, у Рихарда окончательно испортилось настроение в тот вечер. Он был не особо разговорчив, когда они с Доротеей возвращались из оперы. Его не захватывали красивые виды города, который, казалось, словно выпал из общего течения жизни в стране. Здесь, в отличие от других городов Германии, не было следов разрухи бомбежек или взрытых воронками мостовых. Только светомаскировочные шторы на окнах и агитационные плакаты на стенах зданий напоминали о том, что идет война. А горожане не носили на себе печати военного времени, и это оживление вдруг вызвало в Рихарде волну раздражения и какой-то странной злобы. Похожее на те ощущения, что появились в опере, когда он наблюдал за публикой в ложах и партере.

Эти ощущения никуда не ушли. Они плотно вцепились в него своими когтями. Оттого становилось все тяжелее и тяжелее продолжать существовать, играя свою новую роль. Она почти не отличалась от его прежней. Рихард все так же оставался «Соколом Гитлера», который все так же принимал участие в любых мероприятиях, реализуемых министерством пропаганды, которая стала пользоваться его именем все чаще и чаще. Со временем он стал ограничиваться короткими репликами и научился всеми силами избегать интервью и съемок. Правда, от приемов у фюрера или рейхсмаршала, на которые Рихард был обязан присутствовать, если они широко освещались прессой, так и не удалось ускользать. И он молчал во время этих светских мероприятий, ссылаясь на свой недостаток, оставшийся напоминанием о суде, когда он впервые из-за приступа слишком сильных эмоций потерял речь. От этого дефекта не удалось избавиться. Даже именитые неврологи были бессильны.

— Последствия травмы, — говорили они с сожалением. — Что вы хотите, господин майор? Никогда еще травмы такого характера не проходили бесследно.

У героя, носящего в своем прозвище имя фюрера, не должно было быть недостатков, поэтому, к счастью Рихарда, ему со временем позволили стать просто красивым манекеном, которого демонстрировали нацистским бонзам и фюреру при нужном случае.

Рихарду оставили звание и все награды, но как подозревал лишь для того, чтобы не возникало никаких лишних вопросов. И даже давали новые — в апреле 1944 года, через два месяца после возвращения на фронт для службы в прежней эскадре истребителей, защищающей от налетов Германию с запада, Рихарду вручили очередную планку в золоте с подвеской вылетов и чуть задержавшийся с вручением знак юбилейной выслуги в люфтваффе. А в мае, сбив в первые же пять минут боя, сразу два «мустанга»^[177], он даже, к своему удивлению, удостоился чести упоминания в «Вермахтберихте» и поздравительной телеграммы от имени фюрера.

Рихард все так же вылетал на перехват «мебельных фургонов» и сопровождающих их истребителей, которые зачастили в Германию в последнее время, но ему было строжайше запрещено занимать командирские должности. И это тоже играло на придуманную легенду об испытаниях секретного самолета, как и тайный приказ гефепо любой ценой не допустить попадания майора фон Ренбек в плен англичанам или американцам, о котором Рихарду все же стало известно со временем — сложно было оставить в тайне такие вещи между людьми, которые несколько лет прикрывали друг друга в вылетах. Кто из сослуживцев подписался на выполнение этого приказа Рихарду было все равно. После бумаг с доносами от товарищей по эскадре, которые с явным удовольствием демонстрировал в форте Цинна следователь, только царапнуло, не причинив особой душевной боли. А еще он заметил, что топлива в баке его машины теперь было меньше, чем обычно. Боялись, видимо, что в один прекрасный момент он перелетит к своим мнимым союзникам. Пару раз это едва не убило Рихарда, когда не сумел рассчитать все верно, и заканчивалось топливо прямо на подлете к аэродрому. Приходилось садиться с выключенным двигателем, планируя в потоке воздуха. Но Господь явно благоволил к нему, и за несколько месяцев до момента, пока его не отозвали с фронта в эскадрилью «смертников», он ни разу не получил травмы даже при таких непредвиденных посадках.