Книга На осколках разбитых надежд, страница 708 – Марина Струк

Здесь и сейчас. Старое доброе заклинание, которым она жила во время войны. Уцепиться за настоящее. Задержаться в моменте. Потому что будущее слишком пугающее и слишком туманное, как ночной кошмар, который хочешь сразу прогнать из памяти.

Лена не сумела восстановиться к ближайшему вторнику, как ни пыталась. Доктор обещал ей неделю, но все сложилось гораздо дольше. Сначала она научилась ходить заново по первому этажу, постепенно укрепляя ослабевшие за дни болезни мышцы. Затем ей покорился задний двор и лес за ним, где она любила гулять, несмотря на опасения Кристль, что там ее «непременно подкараулит кто-то из русских солдат и причинит плохое». После Лена стала ходить до центра Фрайталя и обратно. Правда, вместе с Паулем, который поддерживал при необходимости под руку и, как полагала Лена, следил, чтобы она не «натворила глупостей». Потому что в центре Фрайталя были советские солдаты.

Они стояли на карауле у комендатуры и администрации городка, патрулировали станцию, все еще лежащую в руинах, но принимающую поезда, и улочки городка. Они суетились на складах продовольствия, разгружая и загружая грузовики. Или просто прогуливались по центру Фрайталя, наслаждаясь увольнительными и с удовольствием вступая в диалоги с немецкой детворой, которая частенько любила крутиться вокруг них, надеясь на угощение. Или играли в футбол на заднем дворе госпиталя, все еще в бинтах и с перевязями рук, но неутомимо атакующие полусдутый мячик под возбужденные крики болельщиков, которым игра была все еще недоступна.

Когда Лена увидела первый раз советских солдат на площади городка и услышала их речь, она расплакалась. Стояла и плакала, не в силах обуздать нахлынувшие эмоции при звуках родной речи и таких долгожданных лиц.

Русские действительно были здесь, в Германии. Не было больше нацизма и страха, который кровью и потом победили советские войска. Наконец-то наступил мир, который принес с собой аромат первой зелени и цветов и надежду на что-то новое. Надежду на будущее, которое ждало впереди.

Лена осмелилась поехать в Дрезден только еще через неделю. Ей было стыдно, что она обманула Кристль, сказав, что идет в госпиталь поблагодарить врача за свое выздоровление, но поступить иначе она не могла. Больше шанса ускользнуть из дома у нее вряд ли бы представилось, чем тогда, когда Пауль уехал на очередную встречу со своими соратниками по партии.

— Вам повезло. Машина пойдет где-то через полчаса. Куда вы хотите попасть в Дрездене? — только и спросил ее знакомый уже доктор, когда она показалась на пороге его кабинета и напомнила о своей просьбе. — Солдаты не говорят по-немецки. Скажите мне, а я передам им.

Лена не знала, куда ей нужно ехать. Поэтому наугад попросила отвезти ее в центр города. По ее логике военная комендатура должна быть именно в центре, а там ее кто-то сориентирует, как нужно поступить дальше.

В полуторке было двое солдат: водитель-азиат и невысокий сопровождающий-славянин с рябым от оспы лицом. Немку бы, наверное, испугали они своей наружностью, но Лена не была немкой и не думала, что они могут ей чем-то навредить. Поэтому на вопрос военврача, уверена ли она, что готова ехать, ответила коротким кивком.

— Как вы собираетесь вернуться обратно? Господин Гизбрехт поможет вам вернуться? — поинтересовался доктор после того, как устроил Лену в кабине полуторки и захлопнул дверцу автомобиля. И удивленно покачал головой, когда Лена призналась, что не подумала об этом, а Пауль не в курсе ее путешествия в Дрезден.