Книга На осколках разбитых надежд, страница 789 – Марина Струк

Лена до сих пор считала СССР своей родиной, местом своей силы, своего духа. Местом, где были могилы ее предков, местом, где она родилась. Все взлеты и падения страны она воспринимала как личные успехи и поражения. За годы прожитые в Швейцарии эта страна не стала таким родным местом ни для нее, ни для Рихарда. Но зато Швейцария подарила им общий дом, где они наконец обрели счастье, и за это только Лена была ей благодарна. Развал Союза едва не принес ей инфаркт, настолько было больно видеть происходящее с ее родной страной. Пусть и позволил без страха посетить места ее детства и юности, а также наладить оборванные связи с прошлым.

Что касается Леи, выяснилось, что она действительно осталась инвалидом войны. Потеряв всех родственников в то страшное время, она жила совсем одна. И, к огромному сожалению Лены, умерла в начале 1960-х годов.

А вот у Соболева жизнь сложилась вполне благополучно, как узнала Лена из справки, присланной по ее запросу. После войны он еще несколько лет находился в Саксонии и вернулся на родину только в 1948 году, где в Новосибирске до самой пенсии проработал по профилю инженером-геологом в команде Чернова, «самого главного геолога Западной Сибири»^[221]. На его счету было огромное количество разведывательно-поисковых экспедиций и опубликованных научных трудов, а кроме того — наград за труд, в том числе и медаль «За трудовую доблесть», как прочитала Лена с особым трепетом. Костя до последнего стремился проводить время в долгосрочных экспедициях, а не в душном кабинете. Женился поздно, только в конце 1950-х, имел двоих сыновей. Один из сыновей и вел некоторое время переписку с Леной от имени отца, в которой выразил нежелание того иметь какие-либо контакты с Леной в будущем. «По утверждению отца Елена Дементьева погибла в нацистском плену в 1943 году. Любые разговоры о ней очень расстраивают его, а отцу нельзя волноваться после перенесенного год назад инфаркта. С членами семьи нациста Рихарда фон Ренбек он связей никаких не имеет и иметь не желает, так и просил передать вам дословно. Поэтому я убедительно прошу не беспокоить отца впредь»…

«Нациста Рихарда фон Ренбек». Это тогда так больно ударило по Лене, что она не стала ничего говорить мужу про свой неудачный опыт связаться с Костей. И с трудом подавила в себе желание написать в ответ, как Рихард стремился всегда загладить свою вину за прошлое, которую он до сих пор носит в себе. Как отдал часть вывезенных средств Красному Кресту на помощь тем, кто пострадал от войны. Как с помощью посланника СССР в Швейцарии вернул в Союз реквизированные картины, которые обнаружил в ходе ревизии в коллекции матери. В том числе ту самую Мадонну. Но Лена понимала, что ничего не докажет этим, и смысла в этом объяснительном письме не было никакого. Единственное, что Лена тогда отправила в ответ было короткое благодарственное письмо за сообщение о месте захоронения Коли. Если удастся, то уже в следующем году можно будет посетить могилу брата. Лене очень бы этого хотелось, и она по-хорошему даже завидовала Рихарду, что тот мог навестить могилы своих родственников, пусть и в ГДР, в то время как она была лишена такой возможности столько лет.

Они приезжали тогда, в 1991 году, в Саксонию не только увидеть Фрайталь, где Лена провела последние годы войны, и навестить в Дрездене место гибели родственников Рихарда во время безжалостной бомбардировки союзников. Все эти годы в Лене росло желание сохранить память о советских военнопленных, погибших в шахтах Фрайталя. И когда появилась возможность осуществить свои замыслы, она не преминула ею воспользоваться. Рихард поддержал Лену, к ее радости и удивлению, ведь он так не любил касаться прошлого. Для него это было сродни ворошению голыми руками обжигающих углей, как он признавался Лене. Рихард всегда отказывался от каких-либо интервью и встреч с людьми, которых когда-то спас, как член организации «Бэрхен». Отверг и предложение написать книгу воспоминаний, с которым обращались из одного издательства ФРГ. Отказывался от приглашений на встречи ветеранов, которые стали организовывать на территории ГДР с конца 1980-х годов. Хотя откликнулся на предложение стать одним из меценатов «Союза помощи ветеранам войны России», образованного три года назад в Дрездене. И был против предложения детей немецких евреев, спасенных с его помощью от ареста, подать заявку на звание «Праведник мира», с которым они, уже будучи взрослыми, приехали как-то в дом фон Ренбеков в Швейцарии.