Книга Игра на жизнь, страница 26 – Флавия Майер

Апонан смотрел на игру с недовольством. Он хмурился и постукивал пальцами по столу. Приключенец, сидевший рядом с ним, сказал:

— Всё же странная эта миссис Люденс. Для матери она слишком часто играет.

— А ее дочь – разительный контраст! – подхватил Апонан. – Что-то тут не так.

— Ах, вам все охотнее сводить к картам! – отозвался постоялец.

— Да, охотно! – резко ответил он, но тотчас успокоился. – Мне известны случаи, когда карты вели к смертям. Я засвидетельствовал один из них.

— Некий граф, – после небольшой паузы продолжил Апонан, – был прекрасным молодым человеком с огромным состоянием. Он нашел выгодную себе партию, но ни ласки жены, ни любовь к детям не истребили в нем пагубной страсти к игре. За два месяца он проиграл и имение жены, и собственное. Как раз за этим ломберным столом, между прочим, – Девиум-младший указал на столик, где сидела Пуэлла. – Друзья графа заметили, что его ободрали жулики, но тот вспылил. Завязалась драка, но граф на ней не остановился и вызвал на дуэль одного из жуликов прямо здесь, в общем зале! Граф кончил жизнь в этой таверне. Он оставил жену и двоих малюток ни с чем!

Постоялец сидел с задумчивым выражением лица.

— И похожих случаев, только без смертей, я готов рассказать множество! – добавил Апонан. – Знайте же, что этот злосчастный стол стоит исключительно из-за общественных устоев: негоже клиентов обижать. Потому, когда я вижу, как картам потворствуют, то невольно подозреваю играющего в нечестности, даже если это женщина.

Пуэлла услышала речь хозяина. Она побледнела в лице, руки ее задрожали, а сердце забилось быстрее.

— Я вижу, вы побледнели, миссис Люденс, – заметил доктор. – У вас, верно, разыгралась мигрень. Предлагаю закончить партию.

Пуэлла кивнула. Доктор проиграл ей тридцать золотых монет, потому она забрала выигрыш и направилась в свою комнату. Фелиция спала, поэтому Субдола, переодевшись, тоже вскоре легла и погрузилась в свои мысли.

Рассказ Апонана тронул струны сердца Пуэллы. Хотя жизнь игрока и заглушила в ней голос совести, но не истребила его. В душе горькими каплями накапливались упреки за забвение добродетели. Пуэлла нечестно присваивала чужое добро. При мыслях об этом воображение рисовало разоренные семейства, скорбь жен, плач голодных детей и отчаяние мужей, которых страсть к игре сделала тиранами. Виной многих бед служила нужда в деньгах, которая непременно вытекала из проигрыша, а проигрыш был организован шулером. И этим шулером была Пуэлла.

Сколько еще произойдет несчастий, если Пуэлла продолжит заниматься жульничеством? Искусство ее игры мало отличалось от воровства и обмана. Точно так же Пуэлла обманывала и Фелицию, которая незаслуженно видела в ней честную женщину, и Апонана, который считал её интеллигентной дамой и простой путешественницей. Если младший хозяин таверны и компаньонка узнают, кто есть Субдола, они точно возненавидят ее. Ведь её поступки – источник проблем, а она – причина чужих страданий.

От этих мыслей Пуэлла задрожала, и невольные всхлипывания предательски разнеслись по комнате.

* * *

Субдола посчитала, что здравым решением для совести будет оставить своё искусство. Но чем тогда зарабатывать? Надобно было отказаться и от дорогостоящих удовольствий, от походов в оперу, от новых поездок, от изящной одежды и красивых шляпок. Эти вещи сделались необходимостью для Пуэллы. Смиренно-скромный образ жизни, однообразие, серость обыденности… Самолюбие молодой женщины потребовало своих прав. По-другому было не добиться тех же благ и при этом не лишиться свободы перемещения. Пуэлла не полностью была во власти своих страстей, скорее, она подчинялась необходимости.