Онлайн книга «Обрученные судьбой»
|
— Клянусь, — прошептала Ксения, отрекаясь от своей любви, видя перед собой не эти грустные глаза лика, а другие — темные, полные страсти, когда Владислав склонялся над ней, целуя, полные поддержки и участи перед ее пыткой вчера. Полные любви… — Клянусь! — а потом повернулась к Северскому, взглянула в его глаза. — А теперь ты клянись, что выпустишь ляхов живыми из своей усадьбы, что позволишь им уйти. Клянись, что границу они пересекут живыми, что не будешь преследовать их. Не на образах и на кресте, нет! Родом своим клянись, памятью и покоем твоего отца умершего клянись! Северский прищурил глаза, злясь той ловушке, что она расставила для него, но все же проговорил: — Клянусь памятью и покоем своего отца умершего, что ляхи уйдут через границу живыми, и я не буду преследовать их! Только после этого Ксения позволила слезам, что давно подкатили к глазам, пролиться по щекам тонкими ручейками. Вот и все. Она спасла жизнь и душу Владислава, пусть и ценой собственных! Северский отпустил ее, и Ксения медленно опустилась на ковер, чувствуя себя совсем обессиленной и телом, и душой, склонила голову не в силах смотреть на него, того, с кем отныне она связана до конца своих дней. Она не видела, как он ушел — так же беззвучно, как и прокрался в ее терем некоторое время назад, очнулась лишь, когда Марфа тронула ее, скользнув ладонью по щеке. — Что ты, Ксеня? Боишься? — Я готова. Идем! После все пошло, как по маслу. Северский сдержал слово — ратников на заднем дворе почти не было, а охранник, стоявший прежде у двери хладной, отлучился в темноту, будто по нужде. Марфа быстро провернула ключ и отворила дубовую дверь, а Ксения проскользнула внутрь, принялась теребить спящих пленников: «Быстрее! Просыпайтесь! Быстрее! Уходите!» Сначала они ничего не понимали, сонные, уставшие, некоторые едва стоящие на ногах от голода и пыток, но позднее зашевелились, поспешили один за другим к выходу. Тут Ксению больно схватила за шею чья-то широкая ладонь, перекрывая доступ воздуха, подняла чуть вверх, и она забилась, пытаясь скинуть с горла чужую руку. — Сука! — прошипел в темноте голос Ежи. — Я ведал, что он сгинет из-за тебя! — Нет! Нет! — пыталась прошептать Ксения. — Жив! Он жив! Помоги… Ежи, услышав эти хриплые слова, отпустил ее горло, но больно сжал кисть, потянув за собой к выходу, где уже несколько ляхов удавили охранника и едва не погубили еле дышащую от страха Марфу, прижали ее к стене, так же, как ранее Ксении, сдавливая горло. — Стойте! Стойте! — взмолилась Ксения. — Что вы творите? Мы же вызволить вас решили… — А сперва едва не умертвили! — процедил один из ляхов. — Дзякуем за подмогу такую! Ксения хотела возразить, оправдаться, но ей не дали — Ежи потянул ее снова, прошипев в ухо: «Веди к пану!», и она подчинилась. Маленькими перебежками, из тени одних построек в тень другой они достигли самого края двора, где располагался бывший колодец, превращенный по велению Северского в орудие медленного убийства. Ежи кивнул головой, и несколько ляхов метнулись в решетке, что закрывала сверху колодец, но открыть его не смогли. — Ключ! — прошипела Марфа, метнувшись к ним, вкладывая в пальцы одного длинный железный ключ. Ксения тоже рванулась бы к колодцу, не удерживай ее сейчас так крепко Ежи такой стальной хваткой, что с рук еще долго сходили синяки. |