Книга Обрученные судьбой, страница 317 – Марина Струк

Катерина смывала с себя грязь, забравшись в еще теплую воду после Ксении, хотя и возмущалась недолго, что негоже мыться в грязной воде, когда Ксения, прижавшись щекой к мягкому полотну подушки, соскользнула в сладкие глубины сна.

Просыпалась она лишь дважды. Первый раз, когда громко треснуло полено в камине, выпуская вверх в дымоход ворох слепящих глаза искр. Этот звук разбудил ее, а потом пришел необузданный страх, когда она не сразу поняла, где находится, не сразу распознав плотную ткань балдахина в темноте вокруг себя. Ксения вскрикнула, и тут же с другой стороны кровати показалась голова.

— Что? Что стряслось-то? — спросила хриплым голосом Катерина, еще не до конца проснувшись. Ксения приподнялась в постели и увидела, что той постелили на полу у кровати, и от этого ей стало покойнее, она сумела расслабиться, забыть страх, что метался в душе всего миг назад. Откинулась на подушки, и вскоре сон снова сморил ее.

Второй раз Ксения пробудилась от холода, что вдруг прошелся по постели волной воздуха, и странного шепота, вторгнувшегося в ее сон. Суеверная, она отчего-то решила, что это домовой бродит и высматривает, кто незнакомый спит в этой спальне. Тут же окликнула Катерину, памятуя, что та рядом, и та опять откликнулась ей сразу же, но не с пола, а от двери, у которой стояла.

— Я рядом буду, Ксения, только кликни, — а потом, уже почти затворив за собой дверь, добавила тише. — Влодзимеж пришел…

После ухода Катерины Ксении не спалось. Она еще долго крутилась с бока на бок, пытаясь поймать остатки сна, ускользнувшего от нее, а потом смирилась. Так и лежала, прислушиваясь к редким звукам, что долетали до ее уха в этот ночной час: тихому оклику часового на ближайшей стене, неясным шорохам, треску поленьев в камине.

Это было так необычно для нее. И дело было не только в том, что сам Замок был ей пока незнаком, а его обитатели явно недружелюбны. Ксения чувствовала сердцем, что ее жизнь подходит к какому-то рубежу именно ныне, в этих стенах с вышитыми шпалерами. Все поменяется тут, в этом месте. Как изменился Владислав.

Ксения вздохнула, переворачиваясь в постели, так чтобы видеть огонь, играющий в камине, невольно увлеклась красотой его всполохов. Ей надо привыкать к этому незнакомому ей шляхтичу, что вдруг сменил того Владислава, которого она знала, к которому привыкла. Эти холодные глаза уже не светились нежностью, а руки не часто касались ее, даря ей уверенность в своей поддержке. Вот даже ныне, снова не смогла сдержать вздоха Ксения. Она заговорила на своем родном наречии не для того, чтобы уколоть местных женщин или самого Владислава, она сделала, чтобы полячки не поняли ее вопроса, ведь веры в Замке у Ксении не было ни к кому, кроме самой себя, Владека и Катерины. А он снова обдал ее холодом, снова был недоволен ею…

Ксения даже не успела испугаться, когда ее тело обвили крепкие руки, разворачивая ее лицом вверх, к потолку. Быть может, оттого, что она сразу узнала их тяжесть, узнала сладость губ, что уже завладели ее ртом, распознала запах тела.

— Я весь день думал о том, каково это будет ласкать тебя в мягкой постели, — прошептал Владислав ей в ухо, легко касаясь его губами, отчего по ее телу пошла дрожь предвкушения. Она подняла руки и запустила пальцы в его еще слегка влажные волосы. А потом представила, как он мылся в одной из комнат замка, как вода стекала по его обнаженной коже, казавшейся сейчас, в свете камина золотой, и кровь буквально забурлила в ее жилах, призывая ее не останавливаться. Призывая касаться его тела, наслаждаясь мягкостью кожи, призывая целовать так глубоко, как он научил ее за эти дни, призывая дарить ему свою страсть и свое тело, потеряв голову.