Онлайн книга «Обрученные судьбой»
|
— Не ведала она! — воскликнул Ежи, в который раз дивясь женской глупости, а потом резко склонился над Ксенией, лежащей у него на руках, едва расслышав ее шепот. — Что? Что, панночка? — Крест… крест… — шептала Ксения. Она не понимала, где она и кто так настойчиво дергает ее за одежды, словно призывая взглянуть на него. Слышала только женский голос из прошлого, что повторял снова и снова: «…блудница вавилонская! Грешница, предавшая свой народ из-за бесовской маяты! Нет тебе места в моей обители, недостойна та, что свой крест предала, свою веру и свой народ презрела, остаться в этих стенах святых. Недостойна крест святой носить! Кровь на тебе! Кровь! Кровь!» А потом голубое небо сменилось темным сводом брамы, и снова возникло над Ксенией, только ограниченное по периметру высокими стенами и крышей Замка, зашумели люди вокруг нее. Она слышала крики, но ее не интересовало, что происходит. Совсем. Какое-то странное оцепенение охватило ее, когда порвался тонкий шнурок, соскользнул с шеи. «Недостойна крест святой носить! Недостойна…» Кто-то зарычал прямо у Ксении над ухом, на миг даже заглушив женский голос, и рык этот был наполнен такой ярости и боли, что проник даже в помутненное сознание. Ее куда-то понесли, что-то шепча в ухо успокаивающе, и она попыталась даже попросить о том, чтобы голос в ее голове смолк, не мучил ее, но не смогла. Только прошептала едва слышно: — Крест… недостойна…крест мой… — Что? Что, моя драга? — ответили ей откуда-то издалека. А потом закричали громко, заставляя ее поморщиться недовольно. — Она вся горит! Езус! Магда! У нее горячка! Веки стали таким тяжелыми, будто каменные, и Ксения не стала сопротивляться дреме, что вдруг навалилась на нее, прижимая к перине, в которой вдруг она оказалась. И Ксения закрыла глаза, проваливаясь в спасительную черноту, надеясь, что придет сон, и этот голос замолчит, не будет теребить ей душу. Приходили разные сны. В одном из них она спускалась в ад — жаркое место, полное всполохов огня и черных теней, скользящих вокруг нее. Теперь она была беззащитна перед бесами, что кружили вокруг, против зла, что хотело взять ее душу. Без защиты святого распятия — она была слаба и открыта. И Северский. Он был там, среди пламени. Выжидательно смотрел на нее. Шрамы на его лице и шее были отчетливо видны в свете огня. Яркое пламя ослепляло, и она прикрывала глаза рукой, а когда опускала ладонь, снова и снова возвращалась в скит, объятый огнем, полный смерти и насилия. И неизменно перед глазами падал вниз крест, сгорая вместе с останками церкви греческой веры. — Нет! — кричала она тогда в голос, падая на колени. — Прости меня, Господи, прости, грешную, за любовь мою! Не могу я…! Не могу! В другом сне кто-то тянул к Ксении руки. Мокрые и холодные руки. Утопленницы в венках из темных водорослей и белых цветов, что росли на воде. Речные девы, что скрывались в глубине вод от человеческого взгляда, карауля очередную жертву, чтобы утянуть ее на дно. — К нам! Иди к нам! — шептали они ей громко, тяня к себе в темные воды. — Ты должна быть с нами! Ксения визжала в голос, отбивалась от этих рук, отталкивала от себя их, путаясь в их мокрых рубахах. А он накидывали на нее полотно, укутывали в него словно в кокон, тянули с собой на дно. Она задыхалась, билась, пыталась разорвать полотно, но руки слабели, не подчинялись ей. |