Онлайн книга «Обрученные судьбой»
|
Быть может, оттого не было во время службы Рождественской той благости, что Ксения испытывала обычно в этот праздник? Отверженная… именно так она чувствовала себя, когда стояла в храме. Пан Гридневич, приехавший к утрене вместе со своим семейством, распознал в тонкой фигурке внутри храма Ксению и о чем-то долго спорил со священником прямо на ступенях храма. Пристыженному иереем шляхтичу пришлось смириться, но Ксения ясно видела, как уязвлен он ее присутствием здесь, как невыносимо ему оно в канун праздника святого под этими сводами. Принимая сторону пана Гридневича шляхта, собравшаяся на службу, сторонилась ее, старалась держаться в отдалении. Хлопы тоже предпочитали давиться у самого притвора, лишь бы не стоять подле Ксении, и она стояла одиноко у восточной стены, почти прижавшись к бревнам, подавляя в себе изо всех сил желание раствориться ныне, словно дымка утренняя с глаз прихожан храма. Отверженная… и так будет отныне всегда. Она чужая для всех. Всех, кроме Владислава. Но довольно ли в нем силы биться на протяжении всего жизненного пути? Что, если эта ненависть к ней, перекинется и на него? Неприязнь чужого тебе человека перенести можно, но гораздо тяжелее перенести нелюбовь некогда близких тебе людей. Невыносимо, когда тебя отринут люди с отчих земель… «…это самый страшный для меня выбор. Самый тягостный! Ты — в моем сердце, в моей душе, в моей крови. Ты — часть меня. Но и эти земли тоже — в моем сердце, душе и крови, в самом моем нутре…» Эта поездка в церковь, праздничная служба в таком странном для ее вида храме, только разбередили душу Ксении, а исповедальный разговор со священником только подтвердил все ее страхи. Анафема! Что может быть страшнее для православного человека? — Брак имеет возможность быть признанным в случае воспитания детей, прижитых в нем в истинной православной вере. Таково основное условие церкви. Я уверен, что пан Заславский никогда не даст такого позволения, панна. Тогда зачем Господь соединил их сердца любовью, тихо роняла слезы Ксения, кутая лицо в меха, когда сани несли ее обратно в Замок. Зачем он уготовил им такое испытание? И что испытывал он? Твердость веры в душе? Или верность своему сердцу? Что выбрать и как не ошибиться, поддавшись терзаниям души? Когда показались в виду темные стены Замка на фоне белоснежных покровов, когда глаз без особого труда мог разглядеть алый стяг с вышитым гербом на башне брамы, к Ксении неожиданно пришло решение. Единственно верное, как ей казалось в этот момент. Стало так легко на сердце, словно камень тяжелый упал вмиг, даже слезы навернулись на глаза от того покоя, что вдруг встал в душе. Отчего она не приняла это решение ранее? Отчего так долго мучила себя и Владислава? Во дворе Замка было необычно тихо, на удивление. Только один из конюших, что принял из рук возницы вожжи, да выглянул из сторожевого помещения караульный, кивнул Ежи. Гайдуки не стали въезжать в Замок, направились в подзамче к конюшням, оставив Ежи и Ксению наедине. Эта странная тишина давила на нервы, бередила душу каким-то непонятным страхом. — Ныне подкомория выбирает шляхта, — пояснил Ежи, видя ее недоуменный взгляд. — Вроде, заранее знают, кто встанет во главе суда поветового, а все равно оторопь берет… |