Книга Обрученные судьбой, страница 610 – Марина Струк

Виной тому был детский голосок, что уже отчетливо доносился из той самой комнаты, откуда недавно пришел Владислав. Голос, при звуках которого у Ксении стали мягкими ноги, отказываясь держать ее. Именно поэтому она медленно опустилась на колени, когда в залу вбежал Андрусь, на миг помедлил на пороге, а потом бросился к матери, встал напротив той, едва не наступив на юбку, положил свои маленькие ладошки на ее плечи.

— А вот и ты, мама! — провозгласил он таким тоном, будто они играли в прятки, и он наконец-то отыскал ее. Ксения взяла одну из ладошек сына и ткнулась губами в тыльную сторону, изо всех сил борясь со слезами, что душили ее нынче. — Долго ты ехала. Я-то быстрее. На коне, знаешь? На огромном коне! И Замок! Ты видела Замок, мама? Если нет, то я тебе покажу. И герб! И сабли! У нашего дзядку столько и нет!

Он еще что-то говорил, торопясь рассказать, что видел и узнал сам, путаясь в недавно узнанных словах и потому спотыкаясь в речи, но Ксения толком и не слышала его. Стояла на коленях напротив него, гладила его волосики, его плечики, смотрела в глаза, радуясь его восторгу, его восхищению переменами в жизни, что стряслись недавно, дивясь его виду.

В вотчине Ежи Андруся одевали как маленького панича — рубаха, штанишки суконные, иногда жилет из овчины, если было холодно, или в жупан из ткани темно-синего цвета, когда ездил в костел на мессу. А тут же перед Ксенией стоял истинный сын магната — в жупане из дорогой ткани, затканной золотыми нитями в диковинные узоры, в сапожках из тонкой кожи, с маленькой, словно игрушечной, золотой цепью на груди.

— Гляди, мама, — показал ей эту цепь Анджей. — Я пан панский.

— Так не говорят, панич, — улыбаясь, проговорила Магда, стоявшая в дверях, что вели в ту залу, откуда выбежал мальчик. — Панич — сын ордината.

— Да-да, Мадзя. Я — сын, мама! — кивнул, соглашаясь с ней Анджей, сокращая фразу на свой манер. В его голосе прозвучала такая гордость и довольство собой, что Ксения не могла не заметить ее. — У Янека такой нет. Только у меня, у сына. Янек тоже приехал со мной. Мы с ним вместе…

И снова длинный рассказ о том, как он провел последние дни, сколько всего видел, где был. Он говорил с легким придыханием о доспехах, что видел в Замке, об оружии, о землях, о портретах, что видел в галерее, а Ксения вдруг взглянула поверх его светловолосой макушки на Владислава, что стоял несколько поодаль от них, следя за их встречей внимательно. Взглянула и поразилась тому, каким светом горели его глаза нынче. Будто льдинки растопились от того тепла, которое разливалось в его груди.

И снова больно кольнуло осознание того, что она ни разу за эти годы не подумала о том, каково ему будет узнать, что где-то вдали от него растет плоть от плоти его, его продолжение. Особенно после той потери, что случилась перед прошлым Адвентом.

— А дзядку, мама? — вдруг спросил Анджей, и она не смогла удержаться, чтобы не взглянуть на Владислава снова, но уже открыто, не скрываясь, задержать взгляд долее. Лицо того тут же окаменело вмиг, словно сильный мороз сковал черты намертво. Погас свет, которым горели глаза. — Дзядку не приехал с тобой?

Она на миг замерла, не отводя глаз от лица Владислава, который ждал ее ответа, как и Андрусь, что даже коснулся рукой ее щеки, пытаясь вернуть себе ее внимание, а потом мягко улыбнулась сыну: