Книга На сердце без тебя метель..., страница 174 – Марина Струк

Ирина с явной радостью в глазах поспешила выполнить указания барышни. Платье скромницы было заменено на иное — из переливчатого шелка цвета слоновой кости с вырезом, обнажающим ключицы и часть груди (особенно, когда отпороли широкое кружево по вороту платья). Волосы Ирина убрала в строгий, высокий узел — на большее, увы, не хватало времени. Но эта прическа не только сделала Лизу взрослее. Она придала всему ее облику особенной грациозности и хрупкости. И обнажила шею, по которой так мучительно медленно проводил губами Александр, казалось, еще совсем недавно. Лиза даже покраснела, вспоминая те ощущения, которые вызывали в ней эти прикосновения. И снова почувствовала, как кружится голова от этих столь осязаемых воспоминаний.

Волнение все сильнее охватывало ее, пока она шла в сопровождении лакея к салону, где обитатели Заозерного собирались на чай. Перед дверями в салон ей и вовсе показалось, что она сейчас упадет в обморок при низком звуке голоса Александра, донесшемся до ее ушей. Он там. Всего одно короткое мгновение, и лакеи распахнут перед ней створки. Быть может, пока не поздно развернуться и уйти?

Двери легко распахнулись, открывая взгляду Лизы всю честную компанию, собравшуюся в салоне: Софью Петровну на канапе, к которому был приставлен чайный столик, Пульхерию Александровну в кресле напротив и Александра. Он стоял у камина и задумчиво смотрел в огонь, будто только игра пламени интересовала его в этот момент. Лиза ясно поняла, что мадам Вдовина недовольна, и скорее всего, именно поведением графа и его показным равнодушием к дамам, расположившимся у чайного столика за его спиной. А потом недовольство Софьи Петровны перекинулось на Лизу, когда она цепким взглядом осмотрела девушку с головы до ног. Но не сменилось ли это недовольство восхищением в ту же минуту?.. Лиза не успела разгадать, так как Дмитриевский двинулся вдруг в ее сторону, и она перевела взгляд на него. Пока он шел к ней, так и смотрела, словно заяц на хищника, пытаясь собрать вмиг растекшееся, словно водица от талого снега, мужество и делать вид, что ей безразлично все происходящее.

— Mademoiselle Вдовина, — остановившись в шаге от Лизы, приветствовал ее Александр.

Софья Петровна за его спиной резко выпрямилась, чтобы не пропустить ни слова. В воздухе тяжелым невидимым облаком повисло тревожное ожидание. Одну лишь Пульхерию Александровну, озабоченную тем, что к чаю не поставили графинчик ее любимой настойки, это облако не коснулось.

Лиза не решилась подать ему руки для приветствия. Во-первых, она сама не понимала, следует ли ей это делать, учитывая все обстоятельства. Во-вторых, ей показалось, что Александр и не собирается первым протягивать свою ладонь. В-третьих, у нее вдруг задрожали пальцы, и Лизе безумно не хотелось показывать ему свое волнение. Она желала выглядеть сильной перед ним. Той, которой всегда мечтала быть…

По правилам Лизе полагалось ответить. И она уже собиралась это сделать, незаметно вдохнув воздуха, но Александр не позволил ей сказать и слова.

— Многоуважаемая Софья Петровна, — обратился он, не поворачиваясь при том к мадам Вдовиной, и оттого в этом обращении Лизе почудилась насмешка. — Не позволите ли вы мне переговорить с mademoiselle Вдовиной наедине?

Софья Петровна и Лиза тревожно переглянулись, а Пульхерия Александровна настолько удивилась просьбе племянника, что даже замерла на месте, презабавно приоткрыв рот. Ладони Лизы вмиг вспотели от волнения, и она с трудом подавила желание по-детски вытереть их о платье, тем более под пристальным мужским взглядом, которого сейчас так старательно избегала.