Книга На сердце без тебя метель..., страница 222 – Марина Струк

Венчальное платье привезли накануне Пасхи, и все сочли это добрым предзнаменованием. Все как-то оживились в тот вечер за последним постным ужином. И в церковь ехали в приподнятом настроении, а Александр вдруг занял место в коляске возле Лизы и всю дорогу гладил ее пальцы. Оттого ей хотелось, чтобы путь до церкви был бесконечным.

Казалось, на службу съехались со всего Клинского уезда, если не со всей Московской губернии, а то и с соседней Тверской. В храме было так многолюдно, что прихожане стояли едва ли не плечом к плечу. При таком наплыве господ со всей округи крестьянам места внутри почти не досталось, и они робко жались в дверях притвора.

Лиза так и не смогла сосредоточиться на литургии. Ей было душно. Пристальный взгляд мадам Зубовой прожигал насквозь. Лидия же беззвучно плакала, подняв свои лучистые глаза к образам, будто в эйфории веры в воскрешение Господа. Но Лиза видела, как девушка при этом то и дело бросала взгляд на Александра, и каждая слезинка, сбегающая по прекрасному лицу, будто камнем падала на сердце Лизы. И не было ощущения праздника, чего-то светлого и волшебного, что всегда обычно ощущала Лиза при пении Пасхального тропаря.

Когда зычный голос отца Феодора по обряду возвестил о воскрешении Христовом, по толпе в церкви вдруг пошла тревожная волна. Повернув голову в сторону шума, Лиза увидела, что Лиди без чувств лежит на руках у бабушки, и над ее лицом изо всех сил машут веерами и эшарпами окружившие их дамы.

— Aidez lui, Alexandre^[238], — проговорила Пульхерия Александровна, выпуская локоть племянника, на который до того опиралась. И он без лишних слов поспешил на помощь соседке: легко подхватил ее и под перешептывания толпы вынес из душной церкви.

— Дурной знак, — пробормотала старушка, глядя ему вслед и неистово крестясь в приступе суеверия, а Лиза даже головы не повернула, словно стеной отгородившись от всего происходящего.

«Я не буду об этом думать, — как заклинание твердила она себе. — Не буду об этом думать…» Она повторяла эти слова, и когда как-то по-особому на нее взглянул отец Феодор, напутствуя прихожан в конце праздничной службы. И когда обнаружила, что ни Александр, ни Зубовы так и не вернулись в церковь, и им с Пульхерией Александровной пришлось возвращаться в усадьбу в одиночестве. И за Пасхальным завтраком, когда оказалась за столом подле Варвары Алексеевны, которая вдруг стала с ней необычайно мила и любезно выспрашивала обо всяких пустяках: о прошлой Пасхе и о каком-то монастыре в Нижнем Новгороде.

Лиди за столом не было. Доктор Журовский, что по счастливой случайности также присутствовал на Пасхальной службе, сообщил, что причина ее недомогания — всего лишь слабость организма ввиду чрезмерного говенья, и что он рекомендовал больной полный покой. Лизе не понравилось, как переглянулись за столом гости, как некоторые из них многозначительно повели глазами в сторону Александра. Граф же, казалось, ничего не замечал — был по привычке немногословен и невозмутим. Только слегка улыбнулся Лизе, когда они встретились глазами. И она понимающе кивнула ему — ей самой до безумия хотелось, чтобы все гости, наконец, разъехались, оставив их наедине. Нет, решено окончательно. Как бы ни настаивала Пульхерия Александровна, нынче же она поддержит Александра в его решении не рассылать свадебных билетов. Никаких гостей на венчании… никого, кроме них двоих.