Книга На сердце без тебя метель..., страница 33 – Марина Струк

Лиза не могла не оглянуться на церковную паперть, с которой им вслед смотрел отец Феодор. Своим взглядом он словно просил ее одуматься — вернуться к свету, доброте и правде. И каждый шаг к усадебному дому был словно шаг к темноте, в которую она погружалась, как в трясину.

— Да, удивительный человек, — граф, поравнявшись с Лизой к тому моменту, тоже оглянулся на священника, застывшего на крыльце. А потом проговорил с легкой насмешкой в голосе:

— Многие прихожанки отца Феодора согласятся с вами. Их число выросло в разы с тех пор, как он стал главой причта.

Лиза бросила на него раздраженный взгляд и зашагала прочь, злясь на себя, что заговорила с ним первой.

Этим утром она впервые встретила Дмитриевского после того памятного завтрака. Более увидеться им не довелось даже за трапезами, которые накрывали для обитателей усадебного дома в малой столовой. Кузен же его — Василь — напротив, видимо, решил сделаться тенью Лизы и при любой возможности везде и всюду следовал за ней. Садилась ли она за рукоделие вместе с Пульхерией Александровной в салоне или читала той выпуски «Дамского журнала» князя Шаликова, Василь неизменно занимал место в отдалении и мог просидеть так несколько часов кряду. Выходили ли женщины на короткую прогулку в парк или сидели в оранжерее, вдыхая удивительный аромат цветов и наслаждаясь возможностью шагнуть из зимы в лето, он был подле них, стараясь развлечь разговором.

— Доколе вы будете следовать за мною? — накануне вечером вдруг не выдержала Лиза, на миг даже выбив Василя из привычного образа своей прямотой. Впрочем, он тут же овладел собой и, улыбаясь, ответил:

— Покамест не получу ваше прощение за то злополучное утро. Я был… м-м-м… несколько нездоров, оттого и грубость моя… Простите меня великодушно, Лизавета Петровна! Такая прелесть ангельская не может долго зла таить. Простите грешного!

— D’accord^[52], — кивнула тогда Лиза, с трудом сдерживая улыбку.

Василь обладал удивительной способностью очаровать любого. Вот и она забыла об обидах еще в первый же день, когда тот всячески пытался расположить ее к себе. Только помнила, что надо бы от него на расстоянии держаться — попасть на языки чужие с ним на пару ей вовсе не хотелось.

— Я вас прощу, — проговорила она, и Василь даже поднялся со своего места и поклонился ей благодарно. — И более вы не будете столь часто бывать при мне?

— C'est tout le contraire!^[53] — заявил мужчина, широко улыбаясь. — Отныне я намерен даже чаще бывать у ваших ног. Быть может, тогда и появится у меня возможность получить ваше сердце…

— Негодник! — погрозила ему пальцем Пульхерия Александровна, своей улыбкой сводя на нет всю строгость жеста. А Лиза испуганно опустила взор в лежащую на коленях книгу, потому что прочла в глазах Василя совсем не то, что хотела бы в них увидеть.

— Дмитриевский-младший все дело испортит, — негодовала той же ночью мадам Вдовина. — И выезд на бал впустую будет только. У самого за душой ни рубля, из милостей кузена в столице живет, а хвост распушил, как петух в курятнике. Он с серьезными намерениями к тебе, Лизхен, или так, приволокнуться покамест в деревне? А все мое заточение здесь! Fluch über ihn!^[54] Тетка, natürlich^[55], спит и видит его женатым, да только мои-то планы с ее вразрез! Что там Александр Николаевич? Что говорят о нем? Отчего так часто в доме не бывает?