Книга В тебе моя жизнь..., страница 326 – Марина Струк

— Почему? Почему? — словно не слышал его Сергей и при каждой реплике тряс Павла.

— Она замужем, — коротко сказал старый князь с явным надрывом в голосе и положил руку на плечо внука, легко и ободряюще сжал его. — Прости.

Всего два слова. Два коротких слова, но они перевернули его душу наизнанку. Потрясенный, Сергей отпустил фрак Арсеньева из своих рук, сделал пару шагов от него и отвернулся к камину, опершись руками на каминную полку. Его спина так сильно напряглась, что казалось, ткань его фрака сейчас лопнет по шву.

— Как это возможно? — глухо произнес он. — Она же моя жена.

— Тебя считали умершим, — ответил старый князь. — Соответственно, на тот момент ее последующий брак был вполне вероятен.

— Бред, это полный бред, — покачал головой Сергей. — Как? Когда?

— После госпожинок, в 1836 году, — ответил Арсеньев прежде, чем его успел остановить старый князь. Сергей замер на месте, а потом резко выпрямился и ударил со всей силы по каминной полке, сбивая при этом многочисленные безделушки, стоявшие на ней. Его кулак тут же начал кровоточить, но он не обратил на это никакого внимания. Потом еще раз ударил по мрамору каминной полки, разбивая костяшки пальцев, приводя в ужас своего деда и Арсеньева. Обернулся к ним со странным огнем в глазах.

— Кто? — спросил он тихо. Старый князь покачал головой.

— Я не думаю, что…

— Кто? — повторил Сергей. Его спокойного и безмятежного на первый взгляд вида кровь стыла в жилах. Лишь маленькая венка на виске билась в бешеном ритме. Сергей перевел взгляд на Арсеньева и прочитал ответ в его глазах.

— О Боже!

Он снова отвернулся к камину и уперся в него ладонями, ничуть не чувствуя жара от огня, что бил ему прямо в лицо. Арсеньев хотел было подойти к нему и что-то сказать, но старый князь остановил его предупреждающим жестом.

— Как это могло случиться? — глухо спросил Сергей, не повернув к ним головы. — Почему?

— Мы не знаем этого точно. Ты же знаешь, меня здесь не было, когда… когда все это произошло.

Старый князь вдруг перебил Арсеньева, резко поднимаясь с софы, на которой давал отдых своим больным ногам.

— Может, нам следует обсудить все это после? Ты, должно быть, устал, Сережа. Только прибыл же.

От этого мягкого «Сережа» у Сергея вдруг навернулись слезы на глаза. Он понял, что более не может сохранять хладнокровие и, изо всех сил сохраняя лицо, повернулся к своим собеседникам.

— Вы правы, grand-père, — он подошел к деду и поклонился ему. Дед быстро перекрестил его и поцеловал в лоб.

— Ступай с Богом, отдохни с дороги.

Затем Сергей подошел к Арсеньеву. Тот смотрел на него с явной виной и состраданием в глазах.

— Мне очень жаль, — тихо прошептал он после того, как мужчины обнялись. Сергей ничего не ответил ему в ответ. Лишь на пороге комнаты, задержавшись в дверях, он коротко спросил, не поворачивая головы:

— Она знает, что я жив?

— Я тут же поехал к ней в Завидово, как получил от тебя вести, — быстро сказал Арсеньев. Старый князь отвел глаза, заметив, как вздрогнул внук при упоминании имения Воронина.

— И что она? Как отреагировала? Что сказала? — Сергей едва сдерживал свое волнение, бьющееся сейчас в его сердце.

— Она сказала, direz à prince Zagorsky ses quatre vérités, — после минутного молчания произнес слово в слово Арсеньев, и Сергей тут же прикрыл глаза, словно яркий солнечный свет, наполнявший комнату, резал ему глаза. Как жестоко! Как больно, Господи …