Книга В тебе моя жизнь..., страница 355 – Марина Струк

За эти несколько дней в уединенности своей спальни Марина многое передумала. Теперь она понимала, почему Загорский так легко отпустил ее из своей жизни, позволил ей уйти к другому мужчине. Для них было совершенно невозможно остаться вместе сейчас. Не будь брака с Ворониным, они могли бы объявить о своем тайном венчании во всеуслышание, начать новую жизнь с чистого листа, той, что они были лишены жестоким Провидением.

Но Марина была обвенчана перед всем светом, перед императорской четой с Анатолем. Потому ей с Сергеем следовало забыть об их браке, забыть о том, что когда-то их руки были соединены под епитрахилью, а они поклялись быть верными друг другу. Но как? Как объяснить это своему глупому сердцу, которое никак не хочет смириться с очередной потерей?

Вскоре приехали из Завидова Агнешка с маленькой дочерью Марины, и та смогла отвлечься от собственных горьких мыслей, погрузившись целиком и полностью в материнские заботы и хлопоты, всю себя отдавая Леночке. Успокоить свое сердце ей помогло не только присутствие Леночки, которую она теперь буквально не отпускала от себя, вызывая этим бурное неудовольствие нянечки, даже иногда брала ее к себе в постель на ночь. Агнешка передала Марине по приезде в городской дом небольшой сверточек с двумя маленькими бутылочками, плотно закрытыми пробками.

— Гэто тябе, моя касатка. Здесь, — она указала пальцем на одну из бутылочек. — То, что сэрца твое супакоиць. А гэто, что звычайно пьешь. От тягости.

Марина взяла в руки дар Зорчихи, на мгновение задумалась, а потом вернула одну из бутылочек Агнешке.

— Выброси это вон. Мне более нет нужды пить это зелье.

Ребенок. Маленький человечек, пахнущий по-особому, материнским молоком. Может, действительно, он сможет успокоить ее сердце, вернуть покой в ее душу. Ведь первые месяцы дитя будет настолько зависеть от нее, своей матери, не то, что Леночка сейчас. В свои два года она стремилась стать самостоятельнее, так и норовила вырваться из материнских объятий, не любила, когда ее долго обнимали и тискали.

Семейная жизнь в доме Ворониных постепенно входила в обычное русло. Анатоль всей душой стремился домой вечерами, где в диванной его ждали его девочки — жена и дочь. Марина либо читала, либо занималась рукоделием, а Леночка возилась у ее ног с игрушками или с небольшой грифельной доской, что привез ей как-то Анатоль. Он обожала рисовать на ней что-то свое мелками, стирать тряпкой и снова рисовать.

— Вы всегда угадываете с подарком, — говорила ему с улыбкой Марина, а Анатоль при этом целовал ей руку и отвечал:

— Ну, на то я отец и муж, чтобы угадывать любые пожелания моих девочек.

Настала долгожданная Пасхальная суббота. Петербург словно просыпался от долгого зимнего сна, в который погружался на время Великого Поста. Во время пасхальной службы, на которую Воронины поехали в Аничков дворец, Марина молилась, как никогда ранее. Ей только в Высшей силе виделось ее спасение от душевных мук, что терзали ее. Кроме этого, она просила Создателя дать ей сил, чтобы снова впустить своего супруга в свою спальню, ибо она так и не смогла сделать этого. Анатоль провожал ее после ужина до дверей в ее половину и кидал на нее вопросительный взгляд, но она только качала головой в ответ, виновато улыбаясь. Она не могла переступить через мысль, что пуская в свою постель Анатоля, она предает Сергея, пока не могла.