Книга В тебе моя жизнь..., страница 458 – Марина Струк

В церковь Лиза отказалась идти наотрез, ссылаясь на то, что желает запомнить сына живыми здоровым, а не хладным телом, посему на отпевании в церкви были только домашние слуги Дегарнэ, нянечка усопшего, что рыдала во весь голос, не скрывая слез, и Марина. Именно там, у этого маленького гробика, когда она в последний раз прикоснулась губами к холодному лбу мальчика, к ней пришло осознание, насколько невинны дети в этой злой и жестокой борьбе взрослых меж собой. Осознание, что дитя, которое она носит и которого так не желает, не виновато совсем в том, что его отец не любим его матерью. Тысячи людей живут в нелюбви, взять хотя бы Марининых родителей, но это не помешало родиться и вырасти их детям.

Она неожиданно почувствовала приступ вины перед этим еще нерожденным человечком. Потому прямо тут в церкви поклялась, что сделает все, чтобы ее дети были счастливы и любимы ею, несмотря на различия в их отцовстве, что никогда она не позволит себе обвинить своего ребенка в том, что ее судьба сложилась так, а не иначе.

Это понимание вдруг примирило Марину со своим положением. Она вернулась в Завидово такая спокойная и умиротворенная, что Анатоль еще долго размышлял о том, что произошло с ней за то время, что она провела в Петербурге (сам же он наотрез отказался ехать к Дегарнэ даже по такому грустному событию), с трудом подавляя в себе приступы ревности. Хотя все же признавал, что они абсолютно беспочвенны — он доподлинно знал, что Сергей находится в Загорском, куда отбыл вместе с дедом и приглашенными ими гостями после торжеств по случаю венчания великой княжны.

День проходил за днем довольно неспешно для Анатоля, привыкшего к быстрому темпу жизни в столице, но вскоре и он ощутил всю прелесть деревенской жизни. Каждое утро он выезжал осмотреть колосящиеся поля и луга, на которых уже полным ходом шла жатва, а после возвращался аккурат к завтраку, когда за столом собиралась его семья — Воронины решили в деревне пренебречь правилами и усаживали маленькую Леночку за стол с собой. Супругам нравилось наблюдать, как пытается подражать родителям в их умении управляться со столовыми приборами.

После они расходились каждый по своим делам, либо ехали на небольшой pique-nique к речке, где Анатоль с удовольствием играл с Леночкой в горелки или в лапту, подключая к игре и крестьянских детишек, что неизменно следовали за барской коляской, ожидая, что им перепадет что-то вкусное из корзинки для pique-nique. Марина же в это время читала, либо занималась рукоделием, сидя в плетеном кресле в тени деревьев.

Затем неизменно наступал час дневного сна в усадьбе, когда и Леночка, и сами супруги ложились отдыхать. Жизнь в усадьбе на эти часы замирала, словно вся дворня погружалась в спячку в это послеполуденное время. Не лаяли собаки, во дворе не было ни единой души. Даже кузня замирала в эти минуты.

После полуденного сна Анатоль снова выезжал. Часто он брал с собой Леночку, сажая ту перед собой в седло, и увозил ее на речку, где они плавали вдвоем. Вернее, плавал Анатоль, а девочка только плескалась на мелководье. Скоро их тайные вылазки были раскрыты, и Марина долго была недовольна ими, упирая на то, что довольно опасно оставлять ребенка одного, когда сам ныряешь на глубине. Анатоль признал ее правоту, и впредь они выезжали вместе — он верхом, а Марина в коляске. Она всегда оставалась на берегу в то время, как Анатоль с дочерью резвились в воде.