Книга Наследница по найму, страница 108 – Мэдлин Хантер

— Драться?

— Когда будешь обедать у Николаса – кстати, получишь приглашение завтра утром, он не забыл, – я попрошу его рассказать тебе, как мы дрались, иногда друг с другом, а иногда против общего врага.

— Наверное, тогда вполне естественно, что ты пошел в армию.

— Не столько естественно, сколько неизбежно. Выбор у внука герцога небогатый. Из имевшихся вариантов армия подошла мне больше всего.

Стоило им повернуть на Риджент-стрит и приблизиться к «Аргайл румс», экипаж оказался в толчее других транспортных средств. Чейз указал на дом.

— Нэш перестроил его, когда изменял направление и размер Риджент-стрит. Теперь его рука заметна и внутри, и снаружи здания.

— Это здесь проводится Бал Киприды?

— Ты знаешь о нем?

— Все о нем знают. Ты там бывал когда-нибудь?

— Большинство лондонских джентльменов посещают его хоть один раз. Он не был и вполовину таким неприличным, как о нем говорят.

— Ты, верно, был разочарован.

Лавируя между другими экипажами, кучер подвел карету к самому входу. Чейз спрыгнул на мостовую и протянул Минерве руку. Когда она вышла, он о чем-то поговорил с кучером, дал ему горсть монет, и они зашли внутрь.

— У меня есть абонемент, но мы воспользуемся герцогской ложей.

Они пересекли фойе и подошли к двери.

— Николас тоже будет?

— Нынче вечером у него другие планы.

Герцогу Холлинбургу принадлежала роскошная ложа, одна из лучших. Внизу музыканты уже сидели на своих местах и настраивали инструменты. На краю сцены стоял прекрасный клавесин. Минерва села во втором ряду, чтобы не привлекать так много внимания, как другие дамы в ложах. Чейз сел рядом, никак не прокомментировав ее поступок. Когда подошел служитель и хотел зажечь лампы, он велел ему оставить их ложу как есть.

— Спасибо, – сказала Минерва. – А то я не одета для такого случая, не говоря уж о ложе.

— Мне следовало подумать об этом и предупредить тебя, чтобы не ставить в неловкое положение. По правде сказать, ты выглядишь великолепно, ничуть не хуже остальных леди в сверкающих нарядах. Ты хороша всегда.

Послышались первые аккорды, зазвучала музыка, и Минерва в сумрачной ложе и в самом деле почувствовала себя прекрасной, позволив музыке охватить все ее существо.

Когда концерт закончился и они покинули здание, экипаж их уже дожидался.

Выражение ее лица в свете уличных фонарей, пока они пробирались к нему через толпу, напомнило ему, какой она уходила вчера ночью от него: удовлетворенной, словно родившейся заново.

— Тебе понравилось? – спросил Чейз, когда они опять оказались рядом на сиденьях экипажа.

— Да, очень, особенно последняя композиция. А нечто похожее на то, что играли вначале, я слышала в церкви.

Первой композицией был Бах: фуга для клавесина, второй – Бетховен. Дядя Фредерик не любил Бетховена. «Дионисийская музыка» – так он ее называл и говорил: «Структура погребена под штормами, которые обращаются к эмоциям, а не к разуму. С другой стороны, если хочешь соблазнить женщину, стоит сперва дать ей послушать Бетховена».

— В церкви в Дорсете звучала столь изысканная музыка?

— Нет, в Лондоне, церкви Святого Георгия близ Ганновер-сквер. Я не пропустила ни одной воскресной службы. Бет и Джереми всегда ходили со мной, и мы шли пешком туда и обратно, даже в скверную погоду, чтобы подольше не возвращаться домой.