Книга Невеста-наследница, страница 147 – Мэдлин Хантер

— Я полагаю, ей было знакомо его имя, поскольку он продавал дедушке книги.

Она раздраженно покачала головой, как будто ему не хватало ума ее понять.

— Дело не в имени. Она знала его лично. Когда матушка заболела и ослабла, я стала ухаживать за ней, проводить с ней много времени. Агнес избежала этой обязанности, поскольку всегда была малодушной и нерасторопной. Однажды матушка сказала, что хочет попросить меня об особом одолжении. Она дала мне четыре письма, которые написала сама, и попросила отправить их. Дала мне денег на почтовые расходы. Одно из писем было адресовано Баррингтону во Флоренцию. Мне показалось странным, что она пишет кому-то на континент, но вскоре я об этом забыла. Однако теперь его адрес стоит у меня перед глазами так ясно, будто это было вчера.

Николас подумал, что, скорее всего, его бабушка написала Баррингтону, чтобы извиниться за историю с Псалтырью.

— И вы отправили письма?

Долорес вспыхнула.

— Признаюсь, я передала их дворецкому. Ко мне заехала подруга и предложила пройтись по магазинам, поэтому я попросила дворецкого позаботиться об отправке писем. Думаю, он выполнил мою просьбу.

— Мне кажется, что вас просто мучит совесть. Вы обещали оказать матери услугу и не сделали этого сама. Но в конце концов письма были отправлены, так что вам не в чем себя винить.

— Дело не в этом. У меня просто такое чувство, что между ее семьей и нашей семьей сложились плохие отношения. Я не могу этого объяснить. Но я уверена в том, что тебе не следует рисковать своим будущим ради женщины из этого рода.

— Между двумя семьями действительно сложились плохие отношения, и я объясню вам позже, в чем было дело. Однако с той старой историей покончено, можете поверить мне. Это не должно вас беспокоить. Что касается моего будущего, то я намерен жить так, как считаю нужным. А теперь я провожу вас к сестре. Посидите с ней, пока не успокоитесь. Вам нужно прийти в себя.

Николас подвел ее к Агнес и немного побеседовал с последней, но вскоре, оставив тетушек, вышел на террасу.

Рассказ Долорес, казалось бы, не содержал в себе ничего примечательного. И всё же все мысли Николаса были заняты ее словами. Он перебирал их в памяти, сравнивал с другими сказанными и запомнившимися фразами и пытался найти ответы на многочисленные вопросы.

По словам Айрис, историю с Псалтырью кто-то подстроил…

Бал был великолепен. Однако к восторгу, который испытывала Айрис, примешивалось чувство горечи. Она надеялась, что Николас подойдет к ней позже, чтобы поговорить, но он исчез. Сидя в экипаже рядом с Розамундой и Кевином, она обсуждала с ними прошедший вечер, делая вид, что ничуть не разочарована отсутствием внимания со стороны своего возлюбленного.

А чего она, собственно, ожидала? Это она положила конец их роману, а не он. Айрис обещала ему один танец, и только один. Было бы глупо думать, что Николас найдет способ превратить этот танец в нечто большее, хотя бы на эту ночь…

— Мы на месте, – сказал Кевин.

Экипаж остановился у книжного магазина. Лакей открыл дверцу и опустил ступеньку.

— Я помогу даме, – раздался знакомый голос.

Из тени вышел мужчина и протянул Айрис руку. Она бросила вопросительный взгляд на Розамунду, и та пожала плечами, как бы говоря, что они об этом не договаривались.