Книга Невеста-наследница, страница 97 – Мэдлин Хантер

— Я, пожалуй, вернусь в библиотеку, – сказала она и отступила к двери. – А у тебя, судя по кипам документов на письменном столе, много дел. Обещаю ничего оттуда не выносить и вообще не делать ничего, что могло бы поставить твою семью в невыгодное положение. Надеюсь, ты веришь мне на слово.

Она поспешно выскользнула за дверь, опасаясь, что если не уйдет прямо сейчас, то уже не сможет себя заставить, как бы неразумно это ни было.

Ужин прошел далеко не так ужасно, как ожидал Николас. Родственники вели себя прилично, а их гости явно радовались тому, что снова оказались в Мелтон-парке. За столом много говорили о званых вечерах времен бабушки и дедушки Николаса.

Он не смог избежать роли хозяина, хотя явился на ужин нарочито поздно, чтобы подчеркнуть, что он лишь один из гостей.

Тетя Агнес посадила дядю Квентина слева от него. У Квентина было собственное поместье недалеко от Мелтон-парка, но он редко покидал свою усадьбу и еще реже наведывался в поместье герцога. Квентин предпочитал тихую уединенную жизнь вдали от сплетен и шума светского общества. Высокий седовласый мужчина со сдержанными манерами, он внешне холодно относился к своим сыновьям, Уолтеру и Дугласу, и за ужином почти все время молчал, наблюдая, что происходит за столом.

Кроме светских любезностей, они почти ничего не сказали друг другу и лишь в конце трапезы Квентин вдруг разговорился.

— Красивая женщина, – сказал он. – Я имею в виду мисс Баррингтон.

— Вы правы.

— Хоть она и не так хороша, как Фелисити. Немногие женщины могут сравниться с нею красотой. В этом-то вся проблема…

Николас посмотрел через стол туда, где Фелисити разговаривала с лордом Каррингтоном.

— Она будто заказала искусному художнику свой портрет, а потом сама превратилась в этот портрет, – продолжал Квентин, потягивая вино. – Сплошная поверхностная красота. А вот в мисс Баррингтон нет ни капли фальши. Ее дед был таким же.

Николас сразу насторожился.

— Вы встречались с ним, дядя?

— Нет, но я много слышал о нем. Вокруг него разгорелся скандал. Поскольку он затронул и нашу семью, мне стало любопытно, что за человек был мистер Баррингтон.

— Я знаю о скандале.

Квентин никак не отреагировал на эту фразу, и Николас подумал, что это могло быть предостережение. Он решил переключить внимание на леди Каррингтон, которая сидела справа от него.

— Он этого не делал, конечно же, – неожиданно произнес Квентин так, как будто их разговор не прерывался.

— О ком вы?

— О Баррингтоне. Зачем ему это? Вряд ли он смог бы продать манускрипт, если бы оставил его себе. Так какой в этом прок?

— Возможно, Баррингтон просто хотел завладеть им.

— Он торговал книгами. И не рискнул бы своей репутацией, позарившись на одну из них. Во всяком случае, на его месте я не стал бы этого делать. И ты не стал бы. Так зачем это ему?

Николас оставил вопрос Квентина без ответа.

— Значит, ваш отец и мой дед солгал, сказав, что вернул Псалтырь Баррингтону? Вы обвиняете собственного отца в воровстве, дядя.

Квентин на минуту задумался.

— Возможно, поступку твоего деда есть какое-то объяснение, не связанное с ценностью древнего манускрипта, – наконец промолвил он.

— У вас есть догадки на этот счет?

— Нет. Мой отец, как и брат, обладал солидным состоянием. Он мог бы просто купить манускрипт.