Книга Прелестная наездница, страница 13 – Валери Боумен

— Я желаю купить у вас арабского жеребца герцога Харлоу.

Он выдержал паузу, потом ответил:

— Это мне известно. Мой ответ по-прежнему — нет.

На ее хорошеньком лице промелькнула досада.

— Что, мы это даже не обсудим?

Эван видел: она изо всех сил старается держаться дружелюбно, — и едва не расхохотался над этой жалкой попыткой. Еще его злило, что она отнимает у него время.

Эван сцепил руки за спиной.

— Тут нечего обсуждать. Мне казалось, в последнем письме я выразился абсолютно ясно. Сожалею, что вам пришлось потратить время на поездку сюда.

Она вздернула подбородок.

— Я приехала, чтобы обсудить условия.

Эван стиснул зубы. Господи, до чего же она упряма!

— Нет никаких условий: араб не продается. А теперь, если вы позволите… — Он жестом указал на дверь.

— Это моя лошадь. — Ее гневный, резкий голос словно ударялся о стены комнаты.

Эван опять повернулся к ней и натянул на лицо улыбку.

— Вовсе нет, моя.

Она с такой силой потянула за шнурки ридикюля, что Эван подумал: «Сейчас лопнут».

— Почему вы отказываетесь? — спросила она, изо всех сил стараясь говорить спокойно. — Вы даже не выслушали мое предложение!

Эван скрестил руки на груди и, чуть склонив голову, посмотрел на девицу сверху вниз. Что-то в этой леди заставляло ее выслушать, даже если ответ будет по-прежнему «нет».

— Надеюсь, я могу спросить, почему обсуждать вопрос о продаже коня приехали вы, а не ваш, к примеру, брат или отец?

— Вы уже спросили! — отрезала она, вскинув свои длинные темные ресницы. Фальшивая улыбка словно приклеилась к ее лицу. — И я вам отвечу: если я хочу, чтобы что-то было сделано хорошо, то делаю это сама.

— Неужели? — усмехнулся Эван.

Неудивительно, что эта нахалка до сих пор не вышла замуж. Какой мужчина в здравом уме захочет иметь дело с ее жестким характером и вспыльчивым нравом?

— Именно так! — кивнула леди Теодора. — Если бы меня пустили на тот аукцион, конь уже был бы моим.

Эван продолжал наблюдать за ней. Он еще никогда не встречал леди, столь уверенных в себе и столь агрессивных, несмотря на почти юный возраст. Большинство знакомых ему дам манерничали, хихикали, прикрывая рот носовым платочком, и делали вид, что падают в обморок. Эван мог бы поклясться, что леди Теодора ни разу в жизни не падала в обморок.

— Вы позволите задать вам еще один вопрос?

— Безусловно, — ответила гостья, и плечи ее слегка расслабились.

Эван видел, что она по-прежнему старается вести себя дружелюбно в надежде, что он передумает и все-таки продаст ей коня. Она, конечно, глубоко заблуждалась, но пусть продолжает изображать любезность, покуда может.

— Вы когда-нибудь… лишались чувств?

Она расправила плечи и с усмешкой ответила:

— Разумеется, нет. Обмороки — для жеманных дурочек.

Эван кивнул, стараясь не рассмеяться.

— Почему-то я знал, что вы ответите именно так.

— Давайте не будем зря тратить ваше драгоценное время, милорд, да и мое тоже, — предложила леди Теодора и глубоко вздохнула. — Я знаю, сколько вы заплатили за лошадь, и наверняка теперь сожалеете об этом.

Он усмехнулся: да уж, это не в бровь, а в глаз, но все же возразил:

— С чего вы взяли? Ничуть.

Непонятно, что за игру она затеяла, но неужели рассчитывала добиться своего, если даст понять, что только идиот мог столько заплатить за жеребца?