Книга Прелестная наездница, страница 28 – Валери Боумен

Вдобавок Мэгги будет за нее волноваться. Тея уже давно должна была вернуться домой, и сейчас подруга наверняка в тревоге мечется по ее спальне. Более того, она же не может попросить лакея отнести Мэгги записку. Он перебудит всю прислугу в особняке, и случившееся обязательно дойдет до отца.

Тея неохотно подняла глаза на лорда Клейтона. Учитывая обстоятельства, он на удивление добр.

— Я не хотела доставлять вам неприятности, — пробормотала девушка, чувствуя не только раздражение, но и вину за то, что обозвала его диким кабаном. Надо же было наломать столько дров!

Лорд Клейтон понизил голос, рассматривая жидкость в своем бокале.

— Сожалею, что не позволил вам повидать коня: просто не понимал, как много это значит для вас.

Тея судорожно втянула воздух. Проживи она хоть сто лет, все равно не предположила бы, что гнусный лорд Клейтон признает свою неправоту. Но и она была не права. Тея не представляла, как выговорить: «Простите, что я пробралась в вашу конюшню, как вор».

Его губы тронула тень улыбки, и он стал таким… О господи! Тея постаралась прогнать эти мысли из своего вероломного сознания. Нашла время!

— Что касается этой истории, — продолжал между тем виконт, — Я намерен сохранить все в тайне, насколько это возможно. В данный момент о том, что вы здесь, известно только моему дворецкому, но и он думает, что вы уличный мальчишка. Доктору Бланшару, разумеется, придется сообщить, но ему можно доверять: он будет держать язык за зубами. Как только он окажет вам помощь, я велю заложить карету, и мои слуги как можно незаметнее доставят вас домой.

Тея медленно кивнула. Удивительно и неожиданно, но есть за что быть ему признательной. Может, ей все же удастся попасть домой без шумихи — ну или почти без шумихи, учитывая все обстоятельства.

Девушка искренне улыбнулась.

— Спасибо.

— После того как мой самый доверенный слуга приведет доктора, — добавил Клейтон, — я отправлю его за вашим пони. Мы привяжем его к карете, и он вернется домой вместе с вами.

Тея облегченно выдохнула.

— Понятия не имею, что сказать отцу про ногу, но я что-нибудь придумаю.

Эван коротко кивнул.

— Это я предоставляю вам, миледи, но будьте уверены, что я никому не расскажу про этот инцидент, если только вы пообещаете, что, когда захотите увидеть Алабастера в следующий раз, заранее сообщите мне об этом, приедете сюда днем, одетая как леди и с соответствующим сопровождением.

От его улыбки, казалось, даже боль прошла.

Тея поерзала на диване и заявила:

— Полагаю, вы не такой уж гнусный человек, милорд.

Его четко очерченные губы расплылись в широкой улыбке.

— Гнусный? Вот, значит, что вы обо мне думали?

— Среди прочего, — призналась она, тоже улыбнувшись, несмотря на пульсирующую боль в ноге.

— Понятно, — отозвался он ровным голосом.

— Я уверена, милорд, что и у вас для меня найдется пара ласковых слов.

Он выгнул бровь.

— Я джентльмен, миледи, так что оставлю их при себе.

Тея подалась в его сторону.

— Ой, да ладно! Скажите хотя бы, что вы обо мне подумали, когда впервые увидели меня.

Он внимательно посмотрел на нее, явно пытаясь подобрать не слишком оскорбительные слова, глубоко вздохнув, ответил:

— Знаете, миледи, я подумал — и сейчас так думаю, — что никогда еще не встречал более упрямого человека: ни мужчины, ни женщины.