Онлайн книга «Три лилии Бурбонов»
|
Военные действия Виктора Амадея I в 1636 – 1637 годах были немногим успешнее, чем у его младшего брата. Ришельё убедил герцога снова начать наступление на Милан. Первой выступила французская армия во главе с Креки, но под Торвенто была остановлена более многочисленной испанской армией под командованием маркиза Леганеса, губернатора Милана. На помощь 22 июня 1636 года поспешил Виктор Амадей. Боевые действия начались в восемь часов утра, обе армии окопались и началась перестрелка, длившаяся до захода солнца. Ночью испанцы отступили, что герцог Савойский и маршал, чьи силы были истощены, сочли «чудом». Тем не менее, в этой битве было достигнуто немного и вторжение в Ломбардию снова обернулось провалом. В следующем году испанцы во главе с маркизом Леганесом перешли в наступление, но франко-савойской армии удалось разбить их 8 сентября 1637 года при деревне Момбальдоне неподалёку от Турина. Однако 22 сентября умер мантуанский герцог Карл I Гонзага, а вскоре за ним последовал и Виктор Амадей I. Вечером 25 сентября Креки устроил в своём лагере роскошный пир, на который пригласил герцога Савойского. Последнего сопровождали командующий савойской пехотой Аугусто Манфредо Скалья, граф ди Верруа, и маркиз Гвидо Вилья, генерал-лейтенант от кавалерии. Однако после обильной трапезы многие из гостей почувствовали себя плохо. Виктора Амадея в тяжёлом состоянии перевезли в Верчелли. Когда весть об этом дошла до Турина, Кристина, подхватившая атипичную пневмонию, превозмогла себя и отправилась к мужу. 4 октября Филиппо д’Алье написал своему другу Феличе Савойскому о смерти командира пехоты: -Я хочу сообщить Вашему Сиятельству, что сеньор граф Верруа боролся в течение семи дней с терзавшей его лихорадкой, соединённой с эпилептическими припадками, но, в конце концов, уступил силе зла после того, как получил Святое Причастие, отдав душу свою Создателю в два часа ночи, и этот несчастный случай ужаснул весь двор и ввергнул Королевскую мадам в ярость… Потеря была большой, но болезнь Его Королевского Высочества (Виктора Амадея) не позволила нам проявить в связи с этим больше чувств, как пристало; вчера Его Королевское Высочество чувствовал себя несколько лучше, но сегодня утром врачи после того, как увидели его сухой и вялый язык, вышли с плачем… наполнив весь двор слезами и скорбью. О том, что происходило в Верчелли во время болезни герцога Савойского и после его смерти хорошо известно также из переписки д’Эмери с Ришельё. Французкий посол сообщает, что договорился с врачами, чтобы они не напоминали умирающему Виктору Амадею об исповеди. Ибо её можно было считать своего рода духовным завещанием, а умирающий мог выразить желание лишить Кристину опекунства над детьми, что было невыгодно французам. Впрочем, герцог Савойский всё равно был без сознания практически до самого конца. Духовник Брульи по настоянию д’Эмери спросил у мужа Кристины: -Не собирается ли Ваше Королевское Высочество назначить опекуншей Вашего сына герцогиню? -Мы хотели, чтобы он сказал по-итальянски: «Да», - признаётся д’Эмери, - но хотя это был скорее вздох, чем ответ, нам представилась возможность составить его завещание, подписанное девятью главными лицами указанного двора, и, таким образом, оно считается подлинным в указанной стране. |