Книга Три лилии Бурбонов, страница 121 – Ева Арк

Характеризуя отца Моно в своей книге «Регентство Кристины Савойской», Августо Баццони, итальянский историк ХIХ века, отмечает, что, дорвавшись до власти, тот сильно изменился:

-…его мягкие манеры стали решительными и властными, его обращение было милым, но твёрдым и он не видел препятствий: наконец, обстановка сделала его совершенным рыцарем, которому скорее подходит кольчуга, чем сутана.

Д’Эмери доносил Ришельё в Париж, что Кристина и её духовник всегда готовы «напугать испанцев французами, а французов – испанцами». И злобно добавил по поводу отца Моно:

-Без него мы были бы хозяевами двора и страны.

В свой черёд, Ришельё затаил неприязнь к иезуиту ещё с 1625 года, когда французы впервые вторглись в Савойю. Отец Моно написал сатиру на кардинала, который этого не забыл. Позже, когда Кристина отправила его в Париж с целью добиться королевского титула для себя и мужа, отец Моно вступил в сговор с королевским духовником отцом Косеном, чтобы добиться отставки кардинала. Однако уже после его отъезда савойский посол Сен-Морисо проговорился об этом заговоре Ришельё.

В частной беседе д’Эмери предупредил отца Моно:

-В Ваших интересах перейти на сторону Франции, ибо в противном случае Вы можете потерять благосклонность мадам Кристины, и тогда Вас никто не спасёт…

Иезуит ответил:

-Мне даже не приходила в голову другая мысль, чтобы не быть вместе с Его Преосвященством…

После чего написал Ришельё почтительное письмо, предлагая свои услуги. Но кардинал не поверил иезуиту, который всё время был настороже, опасаясь «кинжала или яда».

Ришельё решил перейти к жёстким мерам и предложил д’Эмери убедить Кристину арестовать своего духовника или позволить это сделать французам от имени её брата-короля. Однако посол, зная королевскую мадам, счёл это невозможным и придумал хитроумный план: пусть регентша отправит отца Моно во Францию посоветоваться с кардиналом, что делать в непредвиденных обстоятельствах. А там Ришельё сможет спокойно арестовать его. Д’Эмери удалось перетянуть на свою сторону Филиппо д’Альё, сгустив краски об интригах иезуита в Париже. На мой взгляд, неприязнь графа к духовнику Кристины объяснялась не только тем, что они были политическими противниками. Скорее всего, отец Моно не одобрял связь королевской мадам с ним, и, возможно, настраивал её против любовника. Иначе как объяснить, почему миролюбивый Филиппо, который старался сохранять хорошие отношения со всеми, сыграл роковую роль в судьбе иезуита?

Кристина нехотя поддалась на уговоры своего фаворита и д’Эмери, но потом рассказала всё своему канцлеру, который предупредил Моно.

-Я не хочу видеть больше ни Франции, ни кардинала, разве что только на портрете, - заявил иезуит. - Пусть мадам лучше заключит меня в тюрьму, чем отправит к нему.

Когда же Филиппо д’Альё упрекнул любовницу в болтливости, та запальчиво ответила:

-У Вас недостаточно ума, чтобы судить об этом!

Совесть не позволяла Кристине предать верного ей человека даже несмотря на уговоры любовника. Это была их первая большая ссора.

-Будучи хозяйкой в своих владениях, я свободна действовать по собственному разумению и могу решить сама, какая партия мне может быть более полезной: короля или отца-иезуита! – написала она также маркизу Сен-Морисо.