Онлайн книга «Три лилии Бурбонов»
|
30 марта юный Филипп навеки простился со своим отцом. -Я послал за тобой, - сказал король, - чтобы ты увидел, чем всё это кончится После чего дал плачущему инфанту несколько советов: стремиться к счастью своего народа, заботиться о своих сёстрах и братьях, избегать новых советников и твёрдо стоять за истинную веру. Если верить «Дневнику путешествия в Испанию» французской графини д’Ольнуа, посетившей эту страну в конце ХVII века, смерть Филиппа III спровоцировал придворный этикет. Однажды, сидя за своим письменным столом, он почувствовал запах угара от камина, расположенного рядом с ним, но ни один из придворных не захотел взять на себя ответственность за то, чтобы отодвинуть его кресло, дабы не посягнуть на обязанности герцога Уседы, «отвечавшего за тело» короля и отсутствовавшего в тот момент во дворце. Ближайшей ночью у Филиппа III началась сильная лихорадка, сопровождавшаяся рожистым воспалением, от которой он умер через несколько дней. Вполне возможно, что история с камином вымышленная. Однако писательница узнала эти подробности, как она сама утверждает, от некоего испанца, желавшего обратить её внимание на «безжалостную тиранию этикета, правившего двором и сделавшего из монарха почти священную особу, которая должна была быть — или, по крайней мере, казаться — неподверженной превратностям бытия». Не успел ещё король умереть, как герцог Уседа, сочтя за благо в этой ситуации примириться с отцом, решил вызвать его в столицу. Тогда по наущению Оливареса юный Филипп приказал архиепископу Бургоса явиться к нему в покои. Инфант стоял, прислонившись к резному буфету, весь в чёрном, с надменным каменным лицом, похожим на маску. -Я послал за Вами, - медленно сказал он архиепископу размеренным голосом, - чтобы Вы передали мой приказ Совету: он должен запретить въезд герцогу Лерме в Кастилию и приказать ему немедленно вернуться в Вальядолид, дабы ждать там моих дальнейших распоряжений. Перед тем на протяжении нескольких недель Оливарес притворялся, что хочет уединиться в своём доме в Андалусии, хорошо зная, что его воспитанник среди хаоса придворных интриг как никогда будет нуждаться в его совете. Действительно, стоило графу только намекнуть на свой отъезд, как инфант согласился на всё, что он только пожелает. Юный Филипп лежал в своей огромной квадратной кровати, похожей на шатёр, в Мадридском дворце, когда привратник в девять часов утра 31 марта 1621 года объявил о приходе его духовника. Войдя, монах опустился на колени и приветствовал его как короля Филиппа IV. На мгновение юноша был ошеломлён этой новостью, а потом велел слугам задёрнуть занавески, чтобы наедине предаться своему горю. Но вскоре нетерпеливые придворные столпились в его приёмной, дабы засвидетельствовать своё почтение новому монарху. Внезапно все оживились, и толпа расступилась перед Оливаресом, который в сопровождении своего престарелого дяди, седовласого дона Бальтасара де Суньиги, прошествовал в королевскую спальню. Раздвинув занавески кровати, он непререкаемым тоном сказал Филиппу: -Ваше Величество должны встать, потому что ещё многое предстоит сделать. Но когда Уседа, который, как первый министр, пользовался правом свободного доступа к государю, хотел последовать примеру графа, Филипп вскочил с постели и приказал никого больше не впускать, пока он не оденется. Его туалет по этому случаю длился долго, поскольку молодой король не мог удержаться от слёз из-за горя и волнения. |