Онлайн книга «Три лилии Бурбонов»
|
Молодая королева вызывала живейший интерес у окружающих, причём отзывы о ней были диаметрально противоположные. Богатый антиквар Саймонд д’Юэс был настолько поражён её милым и смиренным обращением со своими служанками, что не смог удержаться от глубокого вздоха: -Я хотел бы узнать истинную религию… А вот баронет Мордаунт рисует иную картину: -Мы пришли в Уайтхолл, чтобы увидеть её, но она выгнала нас всех из зала, поскольку в помещении было слишком душно из-за открытого огня и большой компании… Тем не менее, как утверждает писательница Ида Тейлор, «Лондон был готов оказать тёплый приём своей королеве». 28 июня, Карл I открыл свой первый парламент и Генриетта Мария сидела рядом с ним на троне. Однако из-за эпидемии дальнейшие заседания парламента решено было перенести в Оксфорд. Спустя три недели король тоже решил покинуть столицу, опасаясь вспышки чумы. -Я…искренне удивляюсь, что кто-то, кого можно считать разумным, сейчас находится в Лондоне, - писал государственный секретарь. Сначала королевская пара отправилась в Хэмптон-Корт, а затем в Виндзорский замок. Перед отъездом королева посетила герцогиню де Шеврёз, которая вскоре после рождения дочери шокировала лондонцев тем, что переплыла Темзу. Жизнь Генриетты Марии в 1625 – 1628 годы в Англии осложняла не только религия, но также высокомерие её собственных приближённых и наличие могущественного врага. Её свита, состоящая из французов-католиков, составляла проблему для Карла I и его окружения. Судя, возможно, по прецеденту с королевой Анной Австрийской, кардинал Ришельё верил, что Генриетта Мария станет инструментом Франции, и, следовательно, его самого в Англии. Он был полон решимости, чтобы рядом с ней были те, кому он мог доверять. Даже Берюль, который был слишком хорошим священнослужителем, чтобы не знать обязанностей супругов, в письме к личному другу резюмировал цели своей миссии в Англию как «приобщить дух королевы Англии к тому, что необходимо не только для её души, но и для этой страны», то есть Франции. Помимо герцога де Шеврёза и его жены, Генриетту Марию сопровождали госпожа де Сен-Жорж, дама опочивальни, графини де Тильер и де Сипьер, её фрейлины, а также их мужья, соответственно камергер и главный оруженосец. В её свиту также вошли два посла, Антуан Коффье де Рузе, маркиз д'Эффиа, и Анри Огюст де Ломени, граф Бриенский. Французы были поражены скромным нарядом Карла I во время первой встречи с женой и его «торжественным выражением лица». Если бы им было известно о том, что король унаследовал от отца долги на четверть миллиона фунтов стерлинга, то приближённые Генриетты Марии, возможно, были бы более снисходительны. -Двадцатипятилетний монарх-холостяк, - пишет о нём Карола Оман - бережливый, застенчивый и целомудренный настолько, что краснел всякий раз, когда в его присутствии произносили нескромное слово, был скорее объектом насмешек, чем восхищения со стороны французских придворных. С момента своего прибытия французы хулили всё английское, то время как священники королевы вызывали у местных жителей подозрение, что их повелитель собирается перейти в католичество. Весьма скоро Карл I начал жаловаться, что жена «к нему холодна», что она с ним нелюбезна. Он велел Бекингему поговорить с ней. |