Книга Три лилии Бурбонов, страница 257 – Ева Арк

27 января 1649 года Карлу I вынесли смертный приговор. Местом сужебного разбирателства был Вестминстер-холл, в котором восемь лет назад он был зрителем процесса над Страффордом. Едва он попытался что-то сказать в свою защиту, как его поспешно вывели из зала. И солдаты после выкриков: «Правосудия!» и «Казнь!» пустили табачный дым королю в лицо, когда он проходил мимо. В ту же ночь он попросил, чтобы его собак отправили к жене во Францию. Два дня спустя в Сент-Джеймский дворец доставили в карете для последнего прощания его детей из резиденции лорда Нортумберленда, назначенного их опекуном. Принцессе Елизавете, хрупкой девочке с копной льняных кудрей, было всего тринадцать. В то время как герцогу Глостерскому, крепкому мальчику со светло-каштановыми волосами и пухлыми щеками, исполнилось всего восемь с половиной. При виде своего отца, с которым они расстались пятнадцать месяцев назад, дети заплакали. Его волосы стали почти седыми, а борода и одежда имели запущенный вид. Посадив свою дочь на колени, король попросил её внимательно выслушать его, поскольку у него было не так много времени. Кроме того, он попросил Елизавету записать его слова после их свидания.

— То, что король сказал мне 29 января 1649 года, это был последний раз, когда я имела счастье видеть его, – написала маленькая принцесса, за свою преждевременную серьёзность получившая прозвище: «Темперанс» («Благоразумие»).

Карл просил своих детей не горевать по нему, потому что ему предстояло умереть славной смертью, защищая законы и свободы своей страны и протестантскую религию. Он простил своих врагов и надеется, что Бог простит их. Он приказал всем своим детям поступать также. Он рекомендовал своей дочери различные книги, которые «защитили бы меня от папизма». Он попросил меня передать моей матери, что его мысли всегда были о ней и что его любовь к ней будет неизменной до последнего. При этом он приказал мне и моему брату слушаться её. Затем, посадив моего брата Глостера к себе на колени, он сказал:

— Милый, скоро они отрубят голову твоему отцу.

В ответ ребёнок пристально посмотрел на него.

— Послушай, дитя моё, что я скажу; они отрубят мне голову и, возможно, сделают тебя королём. Но, запомни, что я скажу. Ты не должен быть королём, пока живы твои братья Чарльз и Джеймс; поэтому, заклинаю тебя, не поддавайся их влиянию.

В какой-то момент ребёнок, глубоко вздохнув, ответил:

— Скорее меня разорвут на куски.

После других наказов, которые принцесса не запомнила, король подарил каждому из детей по драгоценности, которые у него ещё оставались, и позвал епископа Джуксона, чтобы тот увёл их. Затем он вышел из комнаты, направляясь в соседнюю спальню, когда крик Елизаветы заставил его вернуться для последнего поцелуя. Примерно в тот же час Кромвель и его друзья подписывали смертный приговор Карлу I. Написав своё имя, Кромвель в шутку испачкал чернилами физиономию полковника Харримартена, который ответил ему тем же.

Король спокойно спал в эту ночь, но перед рассветом 30 января 1649 года был разбужен вздохами и стонами камердинера Томаса Герберта, спавшего рядом на тюфяке. Оказалось, тому приснился кошмар: будто бы в комнату вошёл архиепископ Лод, казнённый четыре года назад, в полном пастырском облачении. Выслушав его, король сделался задумчивым и решил больше не спать, хотя не было ещё пяти часов. Руки камердинера дрожали, когда он одевал Карла.