Книга Три лилии Бурбонов, страница 262 – Ева Арк

— Она носила вечный вдовий траур как внешне, так и в своём сердце.

Те, кто хорошо знали её, понимали, что эта неизменная печаль противоречила её природному жизнерадостному характеру. Хотя маленькая вдова продолжала болтать о своих планах, сопровождая свою пылкую речь экстравагантными жестами, это вовсе не означало, что её сердце не было разбито. Длительное трагическое молание было для неё физически невозможно. Впервые встретившись после трагедии, Анна Австрийская и Генриетта Мария, бросившись друг другу в объятия, наплакались вдоволь. Однако после этого, по молчаливому соглашению, они никогда не затрагивали тему королевской трагедии.

Великая мадемуазель застала у своей тёти незнакомого кузена, герцога Йоркского, который приехал из Голландии, где жил у своей сестры, принцессы Оранской, после побега из Сент-Джеймского дворца. По словам дочери Гастона, Джеймс был очень хорошенький, со стройной фигурой, светлыми волосами, свежим цветом лица и утончёнными чертами. Его манеры, как и у старшего брата, были превосходны. Все сыновья Генриетты Марии выделялись в этом плане, поскольку, «часто замечая большие недостатки воспитания покойного короля и чопорную грубость, которая была в нём, из-за чего он очень плохо относился к людям, что часто наносило большой ущерб его делам», она отдала «строгий приказ воспитать юных принцев в замечательной вежливости». Анна Мария Луиза также написала, что герцогу Йоркскому было лет тринадцать-четырнадцать (на самом деле, ему шёл шестнадцатый год) и что он хорошо говорил по-французски, в отличие от старшего брата:

— На мой взгляд, ничто так не умаляет человека, как неумение разговаривать.

Тем не менее, Великая мадемуазель уже подумывала о том, чтобы выйти замуж за Карла II. Ни один из вдовстующих монархов, на которых она возлагала такие большие надежды, не сделал ей предложения. Король Испании предпочёл жениться на собственной племяннице, а император снизошёл до одной из своих кузин. Анна Мария Луиза стала осознавать, что в двадцать два года у неё ещё не было ни мужа, ни любовника. Тем более, что старший сын Генриетты Марии уже стал королём, пусть даже номинально. Да и сама английская королева, как ей было известно, ещё жаждала этого брака.

Но когда вдова отправила к своей племяннице Джермина с конкретным предложением от имени своего сына, та, не желая связывать себя конкретными обязательствами с посредником, заявила:

— Если бы король Англии был действительно влюблён в меня, он бы сменил религию.

— Увы, мадемуазель, это не во власти Его Величества, – ответил фаворит Генриетты Марии. – Такой шаг никогда не позволил бы моему повелителю вернуться в его королевство.

Вдова с таким нетерпением ждала старшего сына, что даже отправила за ним в Гаагу Джермина, но Карл прибыл в Сен-Жермен только в середине лета. Говорили, что он приехал, чтобы сделать предложение Великой мадемуазель. Даже регентша подтрунивала над племянницей по поводу этого визита. Сердце Анна Марии Луизы трепетало при мысли, что ей предстоит выслушать «всякие пустяки» от первого монарха, сделавшего ей предложение руки и сердца, и прибыла точно к обеду. Король Англии, очень высокий и в глубоком трауре, поприветствовал сначала регентшу и её сына, а потом уже кузину. Одиннадцатилетний Людовик ХIV принялся болтать с гостем о собаках и лошадях и Карл отвечал ему по-французски. Но когда Анна Австрийская начала распрашивать его о состоянии дел в Англии, он сразу умолк. Тем не менее, регентша настойчиво продолжала задавать ему вопросы: