Онлайн книга «Три лилии Бурбонов»
|
Прибыв в Лондон, Артур Хоптон написал Астону: -Теперь у нас открылись глаза на намерение австрийского дома удержать Пфальц. Должно быть, у них очень скверное мнение о нас, раз они обращаются с нашим королём так неучтиво… Невероятно, что они так поступили. Они наверняка потеряют нас, если не будут осторожны. В то же время испанцы хвастались в Мадриде: -…пфальцграф уложен на лопатки, и король Англии не посмеет спорить с нами по этому поводу. А король Испании продолжал развлекаться. Несколько недель спустя после неприятного инцидента во время боя быков был найден новый предлог для празднества ввиду ожидаемого прибытия в Мадрид принцессы Кариньяно, жены принца Томаса Савойского, который сражался на стороне испанцев под началом кардинал-инфанта. Предыдущие торжества не могли сравняться по великолепию с тем приёмом, который Филипп устроил этой принцессе из дома Бурбонов. Дело было в том, что она, вдобавок, была сестрой графа Суассона, который с оружием в руках выступил против Ришельё, а враг кардинала был другом Испании. Но, в конце концов, гостья вызвала отвращение у мадридцев своей гордыней, алчностью и буйством своих слуг, а перед отъездом её сменила другая знатная француженка, герцогиня де Шеврёз, которая приехала из Лондона в качестве эмиссара Марии Медичи и была принята с неменьшим почётом, к большому гневу принцессы Кариньяно. Излишне говорить, что ни одна из интриг против Ришельё не имела успеха, и кардинал находился у кормила власти во Франции до своей смерти в 1642 году. Затем последовала ещё одна серия празднеств в Буэн-Ретиро в честь избрания шурина Филиппа римским королем и наследником императорского трона. -Расходы, безусловно, были очень велики, - ехидно заметил Астон, - но королю это ничего не стоило; ибо он долгое время использовал этот город (Мадрид) для оплаты всех экстраординарных расходов либо для своей чести, либо для своего удовольствия. Между тем до посла дошли слухи, что Англия и Франция готовятся заключить какое-то соглашение. Его корреспондент Хоптон сначала это опроверг, а в другом письме, подтвердив, что французы и англичане подписали договор, иронически напомнил приятелю изречение Оливареса: -Среди принцев не бывает благодарности. Отношения между Англией и Испанией почти перешли в открытую враждебность, когда в октябре 1639 года мощный флот из семидесяти судов, который с огромным трудом снарядил Филипп, был почти уничтожен голландцами в Даунсе, а затем добит в английских водах, где испанцы надеялись укрыться. Когда испанский посол в Англии обратился к Карлу с просьбой защитить флот, король сразу же начал торговаться по поводу Пфальца. Тем временем голландцы смело атаковали испанцев у побережья Кента и разгромили их. Оливарес был в ярости и потребовал возмещения ущерба от короля Англии, который, по его словам, помог голландцам. Дабы соблюсти приличия, Карл I приказал заключить в тюрьму адмирал Пеннингтона за то, что он не защищал нейтралитет английских вод, но это было всё. Эта битва при Даунсе нанесла смертельный удар попытке Испании снова стать великой военно-морской державой, и понесённые тогда потери престижа и материальных средств так и не были полностью восстановлены. Благодаря нейтралитету Англии, война вплотную приблизилась к испанской границе. Не только каждый идальго, но и каждый рыцарь ордена был обязан приобрести лошадь и оружие для себя и слуг и быть готовым присоединиться к королевской армии. В Мадриде был объявлен новый сбор «пожертвований». Даже нищие были подвергнуты проверке, чтобы выяснить, сколько среди них было самозванцев, которые кошельком или лично могли служить королю. В результате этого расследования установили, что из 3300 человек, которые жили попрошайничеством, только 1300 были действительно бедняками. |