Книга Жемчужина среди принцесс, страница 126 – Ева Арк

— Он был принцем, наделённым исключительной изобретательностью и грацией тела и ума, восхитительного и тонкого, умевшего находить выход из самого безнадёжного положения, — пишет Пьер Ольхагарай в своей «Истории де Фуа, Беарна и Наварры», изданной в 1609 году.

Таким образом, ловко подкупив двух стражников, стоявших в прихожей его апартаментов, Генрих приказал тайно доставить ему верёвочную лестницу и решил попытаться сбежать через окно своей комнаты, которая находилась на ужасающей высоте в главной башне крепости. Около полуночи 20 декабря 1525 года он облачился в одежду своего верного пажа Франсуа де Рошфора, который лёг в постель своего повелителя. Затем Генриху с помощью верёвочной лестницы удалось добраться до основания башни. За ним последовали барон д'Аррос, беарнский дворянин, и камердинер, которым также удалось благополучно спуститься вниз. К счастью, ночь была тёмной и пленнику удалось незамеченным миновать двор замка, переполненный солдатами. За городскими стенами уже стояли осёдланные лошади и ждали проводники, с которыми Генрих помчался по дороге на Пьемонт.

Рано утром капитан гвардии вошёл в апартаменты короля Наварры, как он это обычно делал. Занавески королевской кровати были плотно задернуты, но когда офицер приблизился к ней, паж почтительно попросил его не беспокоить его господина, поскольку тот, якобы, из-за болезни только недавно заснул. Капитан удалился. Однако «сон» Генриха продолжался так долго, что, в конце концов, у тюремщиков возникли подозрения. Ближе к вечеру снова вошёл офицер охраны и, подойдя к кровати, отдёрнул занавеску. За королём Наваррским немедленно была снаряжена погоня, но он уже пересёк границу имперских владений. Не останавливаясь, чтобы отдохнуть или подкрепиться, Генрих не слезал с коня, пока не достиг Лиона, куда прибыл в канун Рождества 1525 года. Переодевшись, он предстал перед Мадам, которая приняла его с особым почётом. Маргарита тогда отсутствовала в Блуа, но по возвращении ко двору она встретилась с Генрихом в Лионе и радостно приветствовала его как старого друга своего брата. Хотя король Наварры был на одиннадцать лет моложе её, его доблестный поступок затмил в глазах принцессы все подвиги Бонниве, Монморанси и Бурбона. Она нашла утешение в беседе с человеком, который храбро сражался при Павии и был искренне предан её брату.

Генриху д’Альбре только что исполнилось двадцать два года. Черты его лица были красивыми, а осанка прямой и благородной. Его ум был развитым, а характер открытым, верным и рыцарским, как у Франциска. Он преуспел в атлетических упражнениях и превзошёл большинство придворных в борьбе, фехтовании и искусстве верховой езды. Большую часть досуга он проводил за чтением и отличался красноречием.

— Король обладал таким быстрым и живым умом, что превзошёл в этом редком даровании большинство образованных личностей той эпохи, — продолжает Ольхагарай. — Он отвечал послам, направленным к его двору иностранными принцами, с такой проницательностью и учёностью, что они были восхищены его красноречием. Поток его несравненной учёности обрушивался на них с такой стремительностью, что они были вынуждены укрыться в молчании из-за своей неспособности возвысить свои ответы до внезапных взлётов этого возвышенного и замечательного гения.